Идеальные разведенные

А еще я хочу побыть в тепле его рук, вдохнуть любимый мускус с сандалом, запомнить и глубоко спрятать, чтобы потом, когда нахлынет, вспоминать…

Я обнимаю его, крепко прижимаясь к горячей груди, а он гладит меня по волосам, словно маленькую девочку. Слышу, как неистово колотится его сердце, чувствую, как подрагивают его руки. Поднимаю голову, и мы встречаемся взглядами. Облизываю соленые от слез губы и вижу влажные, воспалённые его глаза. В них столько муки, страдания, печали и скорби, что хочется закусить губу и выть, выть…

— Прости, — тихо шепчет, прижимаясь своим лбом к моему.

— Прости, — отвечаю я.

Мы сидим вот так в обнимку еще долгое время: я тихонько плачу, он тихонько гладит меня по волосам, успокаивая, прощаясь, отпуская…

— У меня ничего не было с Алиной. И ни с кем. Хочу, чтобы ты знала.

Сейчас наши чувства настолько обнажены, что невозможно не верить в их искренность. Для нас обоих это важно.

— Спасибо, — облегченно выдыхаю я.

Я чувствую, как его руки отпускают, чувствую, как он поднимается, слышу, как ударяются ключи о столешницу, слышу, как обувается, слышу, как уходит…

А я падаю, падаю, падаю…

Эй, стрелка, где ты там, черт тебя подери?! «Не останавливайся!» — кричит моя стонущая душа.

— Саш, присядь, хватит суетиться, — Максим пытается ухватить жену за руку, но та ловко увиливает и озорно смеется.

Не представляю, как она вообще передвигается с таким животом, при этом оставаясь потрясающе выглядеть. Точно Макс говорит — настоящая ведьма.

— Сколько еще? — киваю на огромный беременный живот Сашки.

— Да вот уже, пора, — разводит руками. — Сил больше нет, — наигранно хнычет Рыжуля, бережно поглаживая свой круглый живот.

— А там точно одна девочка? — спрашиваю я. Ну реально, живот просто огромный, хотя Саша сама такая миниатюрная.

— Папа говорит, что там будущая пловчиха, — встревает рядом сидящий Никитос.

— Что? — возмущается Сашка и округляет глаза. — Ты издеваешься? — подлетает к Максу, уперев руки в бока и перекрывая своим животом доступ к телевизору.

— Почему? Нет. Будет олимпийской чемпионкой, — удивляется Макс так, будто это само собой разумеющееся.

— Во-о-от с такими плечами, — разводит широко руки, — и такой малю-ю-юсенькой головкой? — соединяет большой и указательный пальцы. — Ну уж нет. Она — девочка, Филатов, — воинственно топает ногой подруга.

— У тебя странные представления о пловчихах. Они не такие, — спорит с ней Макс.

— Скажи ему, — Сашка смотрит на меня, требуя поддержки.

— Ну… — мне не хочется никого обидеть, — у пловчих весьма специфические фигуры. На любителя, — уклончиво отвечаю.

— И тебе нравится? — не сдается Рыжуля.

— Не задумывался об этом. Макс познакомишь? — шучу я, а Макс утвердительно кивает.