Идеальные разведенные

Я еле сдерживала себя в руках, когда Леон доставал голыми руками Жорика из банки: он матерился, плевался, его корчило и тошнило, а я давилась смехом от одного вида лица Леона.

Я, конечно, потом призналась, и Игнатов ничего никуда не прикладывал, но нам с Жориком досталось: после моего признания Леон бегал за мной по квартире с чудовищем в руках, грозясь приложить оного на мой длинный язык, а потом сжечь.

Не меня, конечно, а Жорика.

А, может, и меня. Вместе с Жориком.

Я тихонько смеюсь, погружаясь в эти воспоминания.

— Слушай, — протягиваю я, — а помнишь, мы ходили в поход с твоими одногруппниками? — жду ответного кивка Леона и продолжаю. — Там, у костра, ты мне рассказывал байку о пропавшей невесте. Будто ночами в этот самом лесу ходит когда-то пропавшая невеста и ищет своего жениха. Она может забрать с собой любого молодого, неженатого парня, но если эту ночь провести с девушкой, а ей оставить что-нибудь из личных вещей в качестве откупа, то можно этого избежать.

— Я просто хотел с тобой спать. В одной палатке, — подтверждает мои догадки Игнатов.

— Это я поняла! Но знаешь, — мне неловко признаваться в этом спустя столько лет, но раз уж у нас такой располагающей вечер, то… — я ведь решила перестраховаться и оставила рядом с палаткой свои трусы. А на утро их не обнаружила, — стискиваю губы.

Я действительно оставила трусы.

Ну, потому что ничего другого у меня не было: ни резинки, ни заколки. Я ехала на природу. Ну не оставлять же шорты или футболку в самом деле? Трусы мне тогда показалось меньшим из бед.

Леон как-то хитро в меня вглядывается и отворачивает голову к окну. Вижу, что его губы плотно сжаты в тонкую нить, а сам парень с трудом пытается подавить рвущийся наружу смешок.

— Подожди, — хватаю его за подбородок, разворачивая голову к себе. Смотрю в глаза, которые мне не врут. — Поверить не могу. Это ты? Ты забрал мои трусы?

— А ты хотела, чтобы на утро кто-нибудь из парней нашел твое нижнее белье? — натурально возмущается.

— Леон! — кручу головой. — И что ты с ними сделал? Ой, нет, молчи. Не хочу знать, — закрываю лицо руками, под которыми мои щеки алеют. — Фетишист ненормальный.

Я и не заметила, как сама втянулась в водоворот воспоминаний, и вот мы уже сидим рядом, плечо к плечу на нашем паласе и в нашей квартире. В комнате тускло горит свет, и только стрелка часов хладнокровно напоминает об утекающем от нас времени: «Вот, пользуйтесь, пока оно еще есть, но не забывайте, что оно так скоротечно…».

Сколько мы так просидели в полном молчании, не знаю: может минуту, а может и полчаса. И как бы не хотелось оставить этот момент, но проклятая стрелка неумолимо твердит «пора».

— Леон, мне сейчас хорошо. Ты понимаешь меня?

Нужно начать, нужно сказать, нужно содрать этот чертов пластырь недосказанности.