Идеальные разведенные

Мое сердце разрывается, когда жена подносит мою руку к своим синим холодным губам и смотрит глазами, полными слез и отчаяния.

— Ленечка, забери меня домой. Ленечка забери! Я хочу домой. Мне здесь плохо. Пожалуйста, Ленечка. Не оставляй нас. Я прошу тебя, — она карабкается по мне вверх, и я крепко обнимаю ее, смотря в глаза врачу.

Я посылаю в нее миллионы огненных стрел, пусть горит!

— Я не дам убить наших детей, слышишь? Не дам, — безумно шепчет мне на ухо и прячется в основании шеи. — Почему ты молчишь?

Я ненавижу тебя, Боже! Слышишь? И мне плевать, если ты меня накажешь за эти слова, потому что ты уже наказал. Доволен?

— Агата, прекратите истерику. Давайте я приглашу психотерапевта, и мы все вместе…

— Почему ты молчишь? — Агата не дослушивает и перебивает врача, отстраняясь от меня и заглядывая точно в душу. — Почему? Ты… — щурится и качает головой.

Медленно встает с моих колен, а я хватаюсь за ее руку.

Я не отпущу, не отпущу.

Ее глаза стеклянные, холодные.

В них лед и неверие.

«ПРЕДАТЕЛЬ!!!», — кричат ее глаза, а губы шепчут: «Уходи».

Я не говорю ей ни слова.

Я не могу ничего сказать, я хочу, но меня парализовало.

Моя девочка резко срывается с места и успевает добежать до алюминиевой больничной утки. Она сидит на полу, истошно кашляя и давясь рвотными спазмами.

Подлетаю и усаживаюсь рядом, собирая растрепавшиеся волосы. Мои руки не слушаются, потому что меня трясет, колотит и выворачивает.

— Помогите, — ору, как умалишенный, потому что вижу, как моя маленькая любимая девочка хватается за живот и заваливается на бок. — Агата!

— Отойдите, — жестко отпихивает врач и жмет экстренную кнопку вызова медпомощи.

Хватаюсь за голову, потому что всё плывет и кружится. Вижу, как Агата обнимает руками живот, слышу крики.

— Прошу вас, идите, мы окажем ей помощь, и я с вами свяжусь. Мы поможем ей, идите, молодой человек, — меня кто-то трогает за плечо и выталкивает из палаты.

Я — предатель… И мне страшно…

Выхожу прямо под проливной дождь.

Останавливаюсь на середине территории больницы и запрокидываю голову к небу.

Ливень острыми струями ранит лицо, холодные капли остужают, пропитывая мой джемпер насквозь.

Мимо пробегают люди, прячась под зонтами и стараясь быстро попасть в укрытие, а я стою и не двигаюсь, потому что мне некуда торопиться. Вся моя жизнь осталась там, в девятой палате. Я ловлю на себе их жалостливые, удивленные взгляды. Для них я — сумасброд и глупец, псих, ненормальный…

Я благодарю небо, что смешал мои слезы с дождем, и никто их не посмеет увидеть.

Пусть для всех я останусь сбрендившим чудаком под дождем.

Сколько так стою, я не знаю.

Мои ноги сами начинают движение, и я выхожу с территории больницы. Прохожу мимо своей машины и просто иду, глядя себе под ноги.