Идеальные разведенные

Я не хотела ее обижать, но ведь и она не права.

Саша как никто другой знает о теме беременности в нашей с Игнатовым семье. Бывшей семье.

Я абсолютно уверена, что быть беременной не могу, потому что последний секс у меня был больше трех месяцев назад, а после него «эти дни» у меня стопроцентно были.

Больше трех месяцев назад…

Меня словно молотом по голове ударяет, когда я вспоминаю ту ночь, проведенную с Игнатовым в его съемной квартире. Но даже этот факт не меняет моей полной уверенности в том, что совместных детей у нас быть не может. Если уж за все прошлые годы попыток ничего не произошло, так за один случайный перепихон — уж точно.

Хотя их в ту ночь, кажется, было больше…

Закрываю глаза, а потом резко распахиваю их.

— Расскажи, — умоляюще смотрит на меня моя рыжая доставучая подруга.

Что она хочет от меня услышать?

То, что больше трех недель назад я переспала с бывшим мужем?

— Нечего рассказать. Я пойду, хорошо? — мне хочется поскорее смыться отсюда. Из дома, где мне всегда рады и где невероятно тепло и уютно.

Сейчас мне болезненно холодно. Меня пробивает мелкая дрожь, хотя в комнате очень комфортно. Мои ладони ледяные, так же, как и мой нос. Я хочу домой, именно в эту секунду я хочу побыть одна, обнявшись с подушкой или заклятым унитазом, но дома.

— Это был Леон? — не унимается подруга, терзая мои нервы. — Или тот парень из ресторана?

Мои глаза округляются, а к щекам приливает красная краска. Я не из робких, но последняя выданная Сашей фраза задевает.

Я чувствую себя грязной.

Как? Как она могла такое подумать? Что сразу после развода я пущусь во все тяжкие? Я не ханжа, но даже для меня это неприемлемо.

Закрываю лицо руками и кручу головой. Мне хочется истерически рассмеяться, громко в голос, но здесь спящий маленький ребенок, поэтому всё, что я могу себе позволить — закусить губу и громко выдохнуть.

Сашка хороший психотерапевт, и считать мою реакцию для нее не составит особого труда. Наверное, именно поэтому она придвигается близко ко мне и обнимает за плечи одной рукой:

— Прости, — шепчет подруга.

Мы молчим и слушаем тихое сопение малышки. Где-то за дверью слышатся голоса, смех, шум воды и звон посуды.

Во мне что-то тоже начинает звенеть тонкими колокольными переливами, рождественскими бубенчиками.

Так зарождается надежда, которой я не имею права поддаваться, выпускать из шкатулки, плотно закрытой неудачами и разочарованиями.

Черт побрал бы тебя, Сашка!

— Ты же знаешь, что я не могу забеременеть, — уговариваю то ли себя, то ли Филатову.

— Никогда в это не верила и не поверю, — хмыкает подруга.

Она слишком наивна, а я прозаична.

— Мне пора. Я тебя искала, чтобы попрощаться, — встаю с дивана и смотрю сверху вниз на Сашу.

Не хочу продолжать этот разговор.

Слишком опасный и болезненный.