Миф об идеальном мужчине

– Ну, пойдемте на кухню, – все также неприязненно проговорил Леонид Андреевич и пошел впереди Андрея в глубину квартиры, сторонясь, чтобы случайно его не коснуться. Как будто Андрей только что вывалился из тифозного барака.

У них горе, сказал себе Андрей. Горькое горе, горше которого быть не может.

В гостиной сидели какие-то люди, как по команде повернувшие головы, когда Андрей проходил мимо. Тяжеловесный мужчина в дорогом костюме что-то негромко и утешающе втолковывал домработнице в черном негнущемся платье.

Как быстро, подумал Андрей. Как все быстро. Вот они уже и траур надели…

Следы вчерашнего разгрома были полностью ликвидированы. Кухня вновь стала веселой и чистой. Андрея это удивило. Почему-то он был уверен, что застанет хаос и разрушения.

Женщина, открывшая ему дверь, пила на кухне веду из толстого стакана. Увидев Андрея, она резко отвернулась.

– Ну как? – спросил Леонид Андреевич.

– Все так же, Леня! – ответила женщина с сердитой досадой. У нее были красные глаза, и руки заметно дрожали. – Она всегда была слаба, а сейчас… что говорить…

– Моя жена, – спохватившись, сказал Леонид Андреевич. – Лидия Петровна Мерцалова. Сергей Мерцалов был нашим сыном. Ваня и Гриша – наши внуки. А в спальне лежит наша невестка, и мы не знаем, сохранит она рассудок или нет.

Женщина выронила стакан и, зажав рот рукой, почти выбежала из кухни. Стакан покатился по ковру, оставляя за собой узкую мокрую дорожку. Андрей нагнулся и тихонько поставил стакан на край барной стойки.

Глаза мужчины тоже налились слезами, и он вытер их, позабыв о том, что должен стесняться.

– Ну спрашивайте! – сказал он грубо. – Спрашивайте, что вам там нужно. И уходите, ради Христа…

Андрей работал на этой проклятой работе много лет. Он знал, что можно говорить и делать, а чего говорить и делать нельзя. Поэтому он не стал выражать сочувствие отцу Сергея Мерцалова. И слов о том, что он просто выполняет свой долг, он тоже говорить не стал. И не стал спрашивать разрешения закурить.

Он сел на то место, где вчера сидела Ирина Мерцалова, и вытащил сигарету. Пепельница стояла там же, где и вчера.

– Скажите, Леонид Андреевич, что вам известно о том, что за вашим сыном в последнее время следили?

Напряженная, худая спина под дорогим кашемиром пиджака стала как будто еще напряженней. Мерцалов-старший медленно повернулся. Чашка вздрагивала у него в руке, изредка постукивая о блюдце.

– Слежка? – переспросил он. – Что еще за слежка? Кто за ним следил? Что вы говорите?

– Я еще не знаю, кто за ним следил, – сказал Андрей, глядя ему в лицо. “Но я – узнаю, – пронеслось в голове, – и очень быстро”.