Миф об идеальном мужчине

Господи, откуда она взяла эти явные способности?! Конечно, Люська забавно дрыгается под магнитофон и телевизор и перед зеркалом любит покрутиться, тоже под какую-нибудь музыку, но при чем здесь, блин, балет?!

– Ты потому так злишься, – сказала жена, плюхнув перед ним манную кашу, которую он ненавидел еще с детства, – что тебе нет до ребенка никакого дела. А мне есть. Поэтому ты злишься и ревнуешь.

– Давай тогда забирай ее из музыкальной школы, – велел Игорь мрачно, понимая, что от его повелений ровным счетом ничего не изменится. – Это невозможно. Ей девять лет всего, а она четыре раза в неделю домой приходит к шести. Как рабочий с ЗИЛа.

– Странно, что ты об этом знаешь, – сказала жена. – Тебя же никогда нет дома. И денег никогда нет.

В этом было все дело.

Конечно, денег нет. Откуда же им взяться?

Игорь печатать их не умел, а жаль. Это, пожалуй, был самый простой способ их добыть. Что он мог заработать в уголовном розыске? Только на картошку с селедкой…"

"Он всех жалел – жену, которую давили заботы, а он не мог их не то чтобы с нее снять, а хотя бы разделить, маму, которой до смерти хотелось хоть раз в жизни слетать в Карловы Вары, отца, у которого совсем развалился “жигуленок” первой модели, но он тем не менее все же ездил на нем на дачу. И Люську, у которой не было кроссовок “Рибок”, как у большинства ее одноклассников. Он знал, что не оправдал ничьих надежд, что он плохой муж, отец, сын, зять, потому что он не может, ну не может добыть столько, чтобы хватило на всех, пусть даже понемножку.

В такие поганые дни он себя ненавидел. И работу, которая взяла все, ничего не дав взамен, кроме двух пулевых ранений, ненавидел тоже.

– Ну что? – грубо спросил он секретаршу Мерцалова, которая, наверное, в третий раз выбегала, чтобы где-нибудь порыдать. – Успокоились?

– Как я могу успокоиться? – спросила секретарша, и ее фиолетовые кудри мелко задрожали. – Как я могу успокоиться, когда Сергей Леонидович… – Она длинно всхлипнула, глаза ее налились слезами, и Игорь испугался, что она сейчас опять отпросится реветь. – Господи, что же теперь будет с нами? Как же мы-то теперь?..

“Ну просто опера “Смерть вождя”, – быстро подумал Игорь. – Может, он и вправду был такой необыкновенный начальник?”

– Марина Викторовна, – начал он, стараясь говорить ласково и напоминая себе волка из сказки про семерых козлят. – Помогите мне. Мы с вами полтора часа разговариваем, а дошли только до того, что утром в день убийства он провел две операции и приехал позднее обыкновенного, потому что провожал в первый класс сына, правильно? Потом провел совещание. Ну а дальше?

При слове “убийство” секретарша опять тяжело засопела в платок, и Игорь, раздражаясь, налил ей воды из графина.

В дверь заглянул кто-то и тут же скрылся.