Миф об идеальном мужчине

Она радовалась, когда замечала в “Мерседесах” детские кресла, или цветы на заднем стекле, или собаку, или старуху. Ей казалось, что люди в дорогих машинах непременно должны быть уверены в себе, в тех, кто сидит рядом, девушки – красивы, мужчины – великодушны.

Она понимала, конечно, что сказки придумывать приятнее, чем смотреть правде в глаза и читать в “Московском комсомольце” статистику взрывов и расстрелов именно таких машин. Бог с ней, со статистикой. Когда Клавдия рассматривала машины, статистика ее совсем не волновала.

Таня мурлыкала какую-то песенку, круто закладывая вправо с Ленинградового шоссе.

– Правильно мы сделали, что поехали, – сказала она, наконец вытащив машину из рытвин и канав на освещенную улицу. – Не молодец ли я? Завтра тебя кто-то поохраняет, и послезавтра все станет ясно. Не будь мой брат великий сыщик!

– Все это, конечно, хорошо, – отозвалась Клавдия, выныривая из своих “машинных” мыслей, – но сам он заниматься этим не пожелал.

Таня искоса на нее взглянула.

– Что значит сам? – спросила она осторожно. – А кто же будет этим заниматься? Димку просить и так далее…

– Вот именно, что Димку просить, – буркнула Клавдия. – Мы-то ведь не Димку просили, а Ларионова. А он сказал: черт с вами, пусть Димка пойдет и проверит.

– А тебе чего хотелось?

Клавдия промолчала, и Таня длинно вздохнула:

– Поня-а-тно. Никакая слежка тебя не волнует, так? Представление затевалось для Ларионова, а он, как всегда, все неправильно понял. Ты что, наврала нам, Ковалева? Про полосатые рубашки, про мост в Отрадном, про булочную?..

Клавдия покраснела. Она даже представить себе не могла, что ее можно заподозрить в таком коварстве.

– С чего ты взяла? – спросила она Таню вспыльчиво. – Никому я не врала. И не думала даже. Соглядатай есть, и слежка есть. Все есть, как в романе.

– И как обычно, нет только одного Ларионова, – с сочувствием произнесла Таня. – Ясненько.

– Танька, – сказала Клавдия, стараясь быть как можно более убедительной, – то, что ты меня тогда застукала в ванной, не дает тебе никакого права надо мной издеваться. Я его люблю с двадцати лет. И дальше любить буду.

– Ну и дура, – ответила Таня с тем же глубоким сочувствием, и до Клавдиного дома они промолчали.

– Спасибо, – сказала Клавдия, выбираясь на холод из теплого салона “девятки”.

– Звони мне завтра, как только что-нибудь узнаешь, – приказала Таня. – А если я раньше узнаю, я тебе сама позвоню. А может, договорюсь с Андрюхой, и мы к нему опять вечерком подъедем.

– А как же Павлов? – развеселилась Клавдия. – Он два вечера подряд без тебя переживет?

– Переживет! – уверенно сказала Таня и потянулась поцеловать Клавдию в щеку, покрасневшую то ли от перспективы завтра снова встретиться с Андреем, то ли от наклонного положения.