Миф об идеальном мужчине

Без нескончаемых разбирательств, кто прав, кто виноват. Без грандиозной теоретической базы, подведенной под очередной отказ от секса. Без всей этой ерунды, что замучила его во время его недолгого брака.

Не то чтобы он мечтал как-то конкретно. Просто думал иногда. Может, и впрямь они были похожи с Сергеем Мерцаловым, и именно поэтому это больше не было работой?

Но у Сергея-то как раз была собственная вселенная. А у Андрея нет и не было ничего подобного.

– Сейчас я вам покажу… – Она поднялась из-за стола и пошла гостиную, отделенную от кухни низкой широкой деревянной стойкой с резными колонками.

Андрей внимательно следил за ней, боясь, что она налетит на стул и упадет или упрется в стену и не будет знать, как повернуть обратно.

– Вот, – она вынула из комода несколько альбомов и положила их перед Андреем. – Это наши фотографии. Здесь, конечно, только часть, в основном все дома, в Москве. Мы много фотографировали друг друга, даже когда камера появилась. Ну, такая, знаете, для съемок. Зато здесь старые фотографии. Детские, его и мои. Свадебные наши тоже, по-моему, здесь, хотя там особенно нечего смотреть. Мы такие глупые были и молодые…

Альбомы действительно были старые, очень непохожие на современные целлофановые книжки с розами или яхтами на верхнем листе. Это были настоящие альбомы для фотографий, упитанные, бархатные, с вытертым золотым тиснением на крышке. Андрей наудачу открыл один из них. Вихрастый мальчишка с удочками и ведерком серьезно смотрел в объектив. За ним рябило мелкой волной какое-то озерцо.

– Это на даче. А это в школе. Кажется, это Сережа в третий класс пошел. Это его в пионеры принимают, а это уже институт.

Маленького Сергея Мерцалова в альбоме было совсем мало, и на всех фотографиях он был серьезен и задумчив.

Интересно, над чем он тогда так напряженно думал?

Попалась еще какая-то старая открытка с женщиной необыкновенной, неестественной красоты и еще открытка с лютиками и ромашками – поздравление маме с Восьмым марта…

Потом начались развеселые студенческие лица, лаборатории, белые халаты…

– Это мы около трупа снялись, – сказала Ирина. – В анатомичке. Нас тогда это страшно веселило.

Она не смотрела на фотографии, но почему-то точно знала, что именно Андрей смотрит. Нет, это невозможно. Андрей закрыл альбом. Они помолчали.

– Он… хороший врач? – спросил Андрей, пропустив слово “был”.

– Да, – сказала Ирина. – Очень хороший. Он классный хирург прежде всего, это нечасто встречается. Конечно, собственную научную школу он не создал, но я уверена, что создал бы, если бы у него хватило на это времени. Ему же нужно зарабатывать, а не только заниматься чистой наукой. На чистой науке мы бы очень быстро протянули ноги.