Миф об идеальном мужчине

– Там говорят, что я – сука и что я получила по заслугам, – продолжала Ирина ровным голосом. – Вы потом послушаете, хорошо? Не здесь. Это можно сделать не здесь?

– Можно, – сказал Андрей мрачно. – Голос мужской или женский?

– Голос… не знаю. Скорее мужской. Какой-то он непонятный, этот голос.

– Вам угрожают?

– Нет, что вы! – сказала она удивленно. – Говорят, что просто я наказана недаром. Как вы думаете, Андрей, его могли убить из-за меня?

– Что за ерунду вы несете, Ирина Николаевна! – сказал Андрей с досадой. – Вы лучше знаете что мне скажите…

– Что? – спросила она с проблеском интереса.

– Почему пятнадцать лет назад, когда вы поженились, вы прожили у свекра со свекровью всего два месяца, а потом переселились в общежитие? Чего вам в апартаментах-то не жилось?

Это было как раз то, что нужно. От воспоминаний она даже покраснела слегка.

– Ой, ну что вы… У них совершенно необыкновенная семья. Такая… аристократическая, докторская семья, а я была совершенная дурочка и простушка. Папа инженер, а мама кондитерша. Когда я впервые поговорила с Лидией Петровной, мне показалось, что это чуть ли не преступление, иметь таких… простых родителей. Я даже стала их стесняться, понимаете? Ну, и конечно, она очень быстро указала нам на дверь. Мы обижались сначала, а потом перестали. Как Сережа говорит, хорошо, что выгнали, я от этого только злее стал… А потом он очень быстро в гору пошел. То есть мы по-настоящему тяжело жили недолго. Лет… пять, пожалуй.

Пять лет, всего ничего, подумал Андрей. Подумаешь, пять лет в общежитии на две стипендии!

– Он подрабатывал. И я тоже подрабатывала. И мои родители нам все время давали какие-то деньги. Нет, с голоду мы не умирали, но бедствовали, конечно. Все это в последние годы только появилось – и дом, и квартира, и отпуска за границей. Господи, как же я люблю поехать в отпуск! У нас каждый отпуск, как медовый месяц. У вас есть жена, Андрей?

Очевидно, она забыла, что он и есть тот самый бывший милицейский муж, который ничем ей не помог.

– Нет, – сказал он. – Мы развелись давно.

– Нет, – сказала она. – Это не то. Тогда вы вряд ли меня поймете.

Он понимал ее."

"Он как раз и мечтал о том, чтобы у него была именно такая семья. Чтобы пятнадцать лет – как один день. Чтобы каждый отпуск – как медовый месяц. Чтобы поругаться – а потом бурно помириться в постели. Чтоб непременно был толстый щенок по имени Тяпа. Чтобы прийти ночью с работы, обнять ее и ни о чем не думать, и знать, что ты – самый важный, самый главный, самый нужный человек. Что без тебя пропадут. Что тебя ждут, любого и всегда. Что ты – центр маленькой и бесконечно громадной собственной вселенной.

Мужчина, отвечающий за все. За женщину, за детей, за дом, за работу. За собственную вселенную.

Без “неумения жить в социуме”.