Рецепт идеальной мечты

– Я привез вам привет из Москвы, – сказал журналист.

– От кого? – испуганно спросил профессор.

Васин отшатнулся. Его лицо перекосилось от испуга.

Полуянов спокойно преодолел разделявшие их десять ступенек. Теперь они с профессором оказались рядом – на краю обрыва, у гранитной, стильной балюстрады. Васин обхватил себя руками за плечи и овечьим взглядом смотрел на журналиста.

– Против вас уголовное дело возбудили, дорогой Николай Петрович, – любезно промолвил Полуянов.

– Вы врете… – пробормотал профессор.

– Святой истинный крест, глубокоуважаемый товарищ Васин, – весело проговорил журналист. – Уголовное дело по статье сто тридцать второй, часть первая УК России. От трех до шести лет строгого режима. Следователи уже вовсю собирают показания. Так что на родине, любезный Николай Петрович, вас ожидают крупные неприятности.

Профессора стала бить дрожь – словно он, а не Дима только что выбрался из ледяной воды.

– Лжете! – выкрикнул он.

– Да нет же! Не далее как сегодня мне об этом сообщили срочной почтой.

– А вы-то?.. Вы-то тут при чем? Вам-то что за дело до меня?

– Можете считать меня консульским работником. – Дима пожал плечами. – А можете, если хотите, вашим добрым ангелом. А на самом деле я журналист. Служу в Москве, в газете "Молодежные вести". Специальный корреспондент. И сюда прислан специально по вашу душу.

– Вы – грязный альфонс!

– Альфонсы, мой дорогой грязный сплетник, это мужчины, которые берут с дам деньги за определенные услуги. Я же, видит бог, не получил от госпожи Шеви ничего. Кроме удовольствия. А вы, товарищ Васин? Что вы получили от вашей хозяйки? Сколько? И – за что?

– Слушайте, Николай Петрович, ну что вы ершитесь? Я же вам доброе дело делаю. Вот предупредил вас, что вам нельзя сейчас ни в коем случае возвращаться в Россию. Ведь арестуют! К уголовникам в камеру посадят.

А они знаете, как относятся к любителям несовершеннолетних!.. У-у!

– Я не понимаю: вам-то какое до всего этого дело? Зачем вы преследуете меня? То врываетесь ночью в мою комнату! То теперь проникаете на территорию чужого частного владения!

– А вы что, Николай Петрович, не понимаете, что рукописи и книги, над которыми вы работаете здесь, у госпожи Шеви, – краденые? Вы что, не читали русских газет об ограблении в Историко-архивной библиотеке?

Может быть, библиотечных штампов на книгах не видели?

– К-какие книги? – Васин отвел глаза. – Я… Я разбирал записи деда госпожи… Переводил…

– Знаете, Николай Петрович, я ведь человек незлобивый, но за вранье могу и в глаз засветить. Прямо сейчас. А уж по возвращении в Москву я лично готов дать против вас показания. И милиция навесит на вас – помимо растления малолетних – еще и соучастие в ограблении.