Идеальная мать

Она тогда осталась после уроков и рассказала ему о том, что ее тошнит по утрам и тест был положительный. Он собрал свои вещи, сказал, что ему пора, но он позвонит ей вечером. На следующий день на его месте в классе стоял учитель физкультуры. Она больше никогда его не видела.

«Нет, имени я не знаю».

Медсестра покачала головой, жесткие белые кудряшки всколыхнулись. Она что-то пробормотала себе под нос и сделала пометку в карте.

«Распишитесь здесь, это согласие на процедуру. — Она щелкнула жвачкой. — Чтобы мы были уверены, что вы потом не пожалеете».

Фрэнси дрожащей рукой поставила подпись. Ей хотелось сказать медсестре, что она не была согласна на процедуру. Она хотела оставить ребенка. Ей казалось, что у нее получится. Он должен был родиться только летом. Она могла бы родить после выпускного и потом найти работу, чтобы содержать себя и ребенка.

Но мать ей это запретила:

«Нет, Мэри Фрэнсис. Даже слышать об этом не желаю. В моей жизни нет на это времени, — сказала Мэрилин, яростно раскатывая тесто. — Мне и так нелегко одной растить двух дочерей. Мне не нужен лишний рот».

«Все нормально?» — спросила Мэрилин, когда Фрэнси залезла на переднее сиденье «Кутласса» через час после процедуры.

«Да. Все быстро закончилось».

И больше они никогда об этом не говорили.

Она потеряла еще двоих детей — оба раза выкидыши. Это было так же душераздирающе. Первого — через четыре месяца после свадьбы. Это случилось на таком раннем сроке, что там и не было настоящего ребенка. По крайней мере, так сказал ее гинеколог в Ноксвилле:

«Срок совсем ранний, это просто несколько клеток. Продолжайте пробовать».

Ей хотелось спросить, что там ненастоящего. Лоуэл держал ее за руку, пока они сидели в кабинете гинеколога после ультразвука, а на животе у нее подсыхал прозрачный голубоватый гель. Имя, которое она выбрала? Или жизнь, о которой она мечтала?

Второго она потеряла два года спустя: в течение семнадцати мучительных месяцев она безуспешно пыталась забеременеть, потом, по совету доктора, они сделали ЭКО, но в результате из-за пороков в развитии плода, он не выжил.

«У меня нет объяснения, — сказал тогда доктор. — В возрасте от двадцати до тридцати, в вашем возрасте, очень редко бывают проблемы с зачатием. Может быть, во второй раз получится».

У нее-то объяснение было. Случилось именно то, о чем предупреждала медсестра — что ей придется пожалеть о своем решении. Что могут быть будут последствия. По мере того как день процедуры приближался, Фрэнси, лежа в кровати, представляла, как бы выглядела ее девочка (она была уверена, что это девочка). Она мечтала, чтобы у нее хватило храбрости противостоять матери и сделать все возможное для своего ребенка. И вырастить этого ребенка по-своему. Но она ничего не сделала. Она была беспомощна.