Ideal жертвы

Его губы оказались совсем рядом, глаза мерцали ярче самых красивых звезд. Я вскинула лицо навстречу ему – однако поцелуя не последовало. Костя мягко отстранил меня и произнес:

– Лиля, милая... Давай, пожалуйста, не сейчас.

– Но почему?!

Он накрыл мою ладонь своей рукой и закончил:

– Ты ведь сама понимаешь, насколько твое положение серьезно. Нужно прежде выпутаться из этой истории.

И отступил на шаг. Восхитительная близость, что на пару минут возникла меж нами, рассыпалась в прах. Теперь на его лице снова была маска холодной сдержанности и отстраненности. Он перестал быть моим другом и превратился в начальника. Представителя высшего менеджмента. Будто и не звучали ласковые, сочувственные слова, которые он только что произносил. Между нами словно пропасть разверзлась. Тем более что Костя очень сухо, начальственно произнес:

– Раз уж ты здесь... Расскажи мне о том, как погибла Елена Ивановна. Подробно. Минута за минутой.

Я поморщилась:

– Ох, Костя! Давай не сейчас! Так тяжело вспоминать...

– Пожалуйста, постарайся, Лиля. Мне очень важно знать все подробно.

Несмотря на его делано мягкий тон, сомнений у меня не возникло: прозвучала не просьба – приказ. И снова я подумала, сколь велика пропасть между нами: Костя москвич, человек на хорошей должности, безо всяких, естественно, проблем и долгов, стоит на пороге своего коттеджа и требует у жалкой тренерши по шейпингу подробного отчета...

– Лиля, я жду, – поторопил он.

Я послушно заговорила... и закончила свой рассказ словами:

– Только все равно я ни в чем не виновата. Не может человек от десяти приседаний умереть – даже если у него с сердцем не все в порядке.

– А ты что, медик, Лиля? – взметнул брови Костя.

Вечно он пытается меня принизить! Я запальчиво ответила:

– Не медик, но про инфаркты знаю! Они всегда постепенно нарастают: сначала слабость, потом одышка, потом в сердце колет. И ни один нормальный человек в таком состоянии заниматься спортом не станет – примет валидол и ляжет в кровать.

– Может, Елена Ивановна просто не говорила тебе, что плохо себя чувствует, – усмехнулся Константин.

– Да нормально она себя чувствовала!

– Ладно, Лиля, не психуй, – твердо произнес Константин. – Может, ты и права.

Я с надеждой его спросила:

– То есть ты правда считаешь... я не виновата в том, что Елена Ивановна умерла?

– Скорее всего, нет, – согласно кивнул он. И серьезно добавил: – Только пока преждевременно кричать об этом на каждом углу.

Я внимательно взглянула на Костю:

– Но если я ни при чем – кто тогда виноват?

– Я не знаю. Пока – не знаю. Но прошу тебя: сделай вид, что ты со всем смирилась. Что готова выплатить долг. Веди себя тише воды ниже травы. Потерпи немного – и вопрос обязательно решится в твою пользу. Я обещаю.

Нет, все-таки кадровик явно играет на моей стороне.