Ideal жертвы

А когда из моей груди вырывалось особенно отчаянное рыдание, стискивал меня еще сильней.

Едва я отплакалась, он осторожно коснулся губами моих глаз. Взглянул на меня – губы мокры от моих слез – и прошептал:

– Лиля. Все будет хорошо! Я тебе обещаю!

От этих сочувственных слов я заревела еще горше. Сквозь всхлипы пролепетала:

– Да как же может быть хорошо? Ты разве не знаешь? Елена Ивановна умерла! Умерла на моей тренировке! И директор, этот карлик, сказал, что в ее смерти виновата я! А я на самом деле...

– Лиля, – перебил он. – Не терзай себя так. Я же сказал: все будет хорошо! Мы с этим справимся!

И мое сердце просто запело от радости. Он сказал – мы? Мы – с ним?!

Я уткнулась лицом ему в грудь. От его рубашки, несмотря на поздний вечер, пахло свежестью. От него самого – вкусным лосьоном. И что удивительно: никаких особых мышц, если он и тренировался, то от случая к случаю, но от него буквально исходили флюиды мужской силы. Никакого сравнения со Степаном! Тот, несмотря на свои мускулы, явный слабак. А на этого человека гарантированно можно переложить ответственность.

Я с надеждой спросила:

– Но как справляться? Директор заставил меня расписку подписать. На тридцать тысяч долларов...

Скажи Константин: «Я дам тебе эти деньги», я бы бросилась к его ногам. Однако он ничего не произнес. Просто обнял меня еще крепче. А я пробормотала:

– Мне такой суммы в жизни не заработать. Просто не знаю, что делать. Жить не хочется.

– Не надо так говорить, – твердо заявил Константин. – Выход, Лилечка, есть всегда. Только он не всегда очевиден.

А я предположила:

– Так, может, самое простое? Послать их? И сказать, что ни копейки они от меня не получат?

Лицо Константина стало на секунду безжалостным, жестким – однако он быстро взял себя в руки. Бережно сжал мою голову в своих ладонях:

– Лиля, Лилечка! Ты сама не знаешь, насколько тебе идет быть беззащитной, слабой. Но ты бываешь такой очень редко. Лишь на минутку. А потом снова готова к бою.

«Скажи, что хочешь быть со мной рядом – и я буду слабой, беззащитной и нежной всегда!»

Но Костя снова не произнес тех слов, что я от него ждала. Вместо этого бережно коснулся губами моего виска и сказал:

– Мой маленький, прекрасный, бесстрашный воин...

– Ну, что ты, Костя! – улыбнулась в ответ я. – Я совсем не бесстрашная. – Смахнула с лица остатки слез и добавила: – И мне действительно нравится быть слабой. Но я просто не могу себе этого позволить."

"– Вот именно, – тихо закончил он. – Ты не можешь себе позволить сломаться. Ты не сдаешься. Ты готова идти до конца. И даже не представляешь, насколько в своем бесстрашии прекрасна.

– Куда уж мне сдаваться... – вздохнула я. – У меня сын. И мама. Они от меня зависят. Меня ждут.

Он не ответил, просто прижал меня к себе еще крепче.