Ideal жертвы

А ты, как человек военный, поправишь меня.

Я поделилась с ним своей идеей. Однако после моего повествования первой реакцией Рычкова было решительное:

– Ничего у тебя не получится.

– А вдруг?

– Вдруг только кошки родятся, – хмуро ответствовал бывший подполковник.

– А если ты мне поможешь? – задала я ключевой вопрос.

– Помогу? Как?

– Хотя бы подвезешь меня до места, а потом будешь ждать нас в машине.

– О господи! Лиля! Ничего не выйдет! Тебя просто убьют!

– Я удивляюсь, Петр, – нанесла я удар ниже пояса, – как ты дослужился до подполковника? Ты ведь самый настоящий паникер!

– На слабо меня берешь? – разгадал мой маневр отставник.

– Беру, – не стала отрицать я.

Минуту поразмыслив, Рычков молвил:

– Если я откажусь, ты все равно поедешь?

– Поеду.

– Будешь действовать в одиночку – шансов останется еще меньше.

– Не отрицаю.

Мой преданный поклонник продолжал рассуждать:"

"– У тебя в одиночку вероятность успеха один на миллион... Если вступлю я, появится один на сто тысяч... Все равно крайне мало... Но, – он скупо улыбнулся, – все-таки чуть больше... Эх, была не была! Мой ответ – да!

Что ж, ура! Рычков мне поможет.

Нам с ним оставалось только выработать точный план и действовать.

...Назавтра у меня был выходной. Рычков планировал отпроситься с дежурства.

Лучшее время для того, чтобы осуществить наш план, сказал мой воздыхатель, три часа дня. Все учителя уезжают, охрана расслабляется после обеда...

Рычков обещал довезти меня до особняка – у него имелись старенькие «Жигули» – «пятерка». Мы договорились встретиться в два часа дня возле автовокзала в Кирсановке, в боковом переулке, где мало прохожих и никто меня не заметит...

Утро я провела дома. Успокаивала маму и уверяла ее, что она нисколечко не виновата в исчезновении Максимушки. Нелегкое занятие, если учесть, что у меня самой сердце разрывалось на части.

Ближе к назначенному сроку я откопала на антресолях свое старое верное оружие, которым не пользовалась уже сто лет. Поместила его под замшевый пиджачок и поехала на маршрутке на автовокзал. Я с облегчением вырвалась из дома. Мне было легче действовать, легче делать хоть что-то – пусть заведомую глупость! – чем сидеть в квартире, казавшейся без Максимки такой пустой, и лить слезы.

На место встречи с влюбленным отставником я прибыла раньше времени. В нетерпении позвонила ему на мобильник: ну где он там? Однако телефон Рычкова не отвечал. В мою душу закралось нехорошее предчувствие.

Чтобы унять волнение, я мерила переулок шагами. Наконец часы показали два. Мой соратник не появлялся. Я снова позвонила ему. В трубке раздавались лишь безнадежные длинные гудки. Что случилось с Петром Архипычем?

Прошло еще четверть часа. Я опять набрала тот же номер. И снова – нет ответа.