Последнее японское предупреждение

Там, в красном бархатном мешочке, лежало украшение в виде луковки на длинной потемневшей от времени золотой цепочке. Женя аккуратно нажала ногтем на маленький стерженек, и луковка раскрылась в четыре стороны, образуя подобие цветка, в серединке которого располагались миниатюрные часики, а вместо лепестков были рамочки для фотографий. Часики были ручной работы, с маленькими бриллиантами на крышке и циферблате, из тяжелого «старого» золота. Принадлежали они когда-то маме и каким-то образом попали в жестяной коробочке в детдом с наказом вернуть их девочкам в день совершеннолетия. Сестры дорожили единственной памятью о матери, но сегодня Женя поняла: придется продать, выхода нет.

Она бережно закрыла часы, упаковала их обратно в мешочек и, сжав драгоценную вещь в кулаке, отправилась в кухню ставить чайник.

Анфиса Валентиновна была «на боевом посту» и раскатывала на своем столе коржи для очередного торта. В кастрюле булькал «киселек», на розовой тарелке уже лежало нечто, напоминающее хачапури, но почему-то с вареньем, в глубокой миске ждала своего часа полумертвая клубника с зелеными «хвостиками».

– Ты куда это с утра пораньше? Еще только семь часов, – бодренько поинтересовалась соседка, орудуя скалкой, и Женя невольно поморщилась – на Анфисе Валентиновне не было косынки, и волосы свисали над тестом.

– Дело есть, – уклончиво ответила она, включая чайник.

Соседка промолчала, отправила корж в духовку и завела таймер.

– Вот, видишь – с утра стряпаю, заказик поступил. Сейчас вот доделаю да и поеду к клиенту.

Женя пропустила это мимо ушей – ровно через пару часов Анфиса позвонит своей дочери, чтобы та разместила у себя на интернетовской странице объявление – мол, продается тортик, и лохушки, глядящие в рот местной теледиве, набегут стаей, сжимая в кулачке честно заработанные три тысячи. Женя не понимала, как можно отдавать деньги за то, что элементарно испечь самой. «Знали бы они, в каких условиях все это производится, так блевали бы дальше, чем видели», – злорадно думала Женя всякий раз, когда Анфиса Валентиновна, упаковав очередной тортик, собиралась на встречу с клиенткой.

– Анфиса Валентиновна, а вашей дочери часики ювелирные не нужны? – вдруг спросила она, подумав, что та вполне могла бы купить дорогую и редкую вещь.

– Ой, что ты! – только махнула рукой соседка. – Не до часиков ей, и так едва концы с концами сводит! Муж-то бывший только на Елисея денег и дает, да и то не купюрами, а вещи покупает да садик частный оплачивает.

В этом месте Женя про себя удивилась – своими ушами слышала, как ушлая доченька Анфисы рассказывала, что договорилась с директором садика, в который, кстати, Елисейка не ходил, что деньги будет забирать, отдавая немного директору в качестве благодарности.