Японская война 1904. Книга четвертая

Платон Львович Афанасьев лично дежурил на 6-й батарее. Лично он назвал бы ее 1-й или, край, 2-й, но Ванновский с Макаровым настояли, чтобы главным калибрам отвели совсем не главные номера. А еще по отдельному приказу никому из солдат и офицеров нельзя было покидать позицию.

— Словно в театре, — жаловался другу один из наводчиков. — Выйти нельзя, делать ничего нельзя, только сиди и смотри.

— В театре хотя бы кормят, а нам еще и самим готовить, — фыркнул второй.

— За те деньги, что в театре просят, я бы и там сам готовил, — рассмеялся первый.

Да, народ был недоволен и ворчал, но в то же время после того, как генерал лично им все объяснил, они были готовы потерпеть. Чтобы враг точно не узнал, чтобы точно не ждал главного удара. Того, что и должен решить исход боя.

— Идут! — крикнул связист и поправил провод, связывающий их центром.

Вся информация от аэростатов шла сначала туда, а потом уже передавалась на отдельные батареи. А то подвесишь шар над собой и точно получишь пару снарядов прямо в лоб, а так… Обычные связисты центра порой даже не знали, кому именно они передают те или иные координаты. Афанасьев потратил месяцы на выстраивание и доработку этой системы, но сейчас она уже работала как часы. Даже без него…

Платон Львович поморщился, представив, что скажет Макаров, если узнает, что он покинул центр в такой момент. Но в то же время сам артиллерист чувствовал, что будет нужен именно здесь. Возможно, в последний раз прямо на передовой.

— Миноносцы вышли из тумана всего в полутора километрах от берега. Подкопченная четверка с ними, — наблюдатель торчал в специальной башенке, и пока они не откинули специальные щиты, только он видел, что происходит.

— Что наши? — спросил Афанасьев, и в этот момент по ушам ударил тяжелый «бам-м-м».

— 6-дюймовки отвечают. Поздно заметили, мало времени на пристрелку. Начали… Нет! Миноносцы сменили курс.

— Нет, идут ко входу в бухту по более резкой дуге… Выходят на дистанцию… Один достали, но остальные выпустили торпеды.

Несколько взрывов разорвали стоящие на ближнем рейде торговцы. На какое-то время Афанасьев и остальные лишились слуха, но благодаря специальным затычкам уже скоро пришли в себя… Платон Львович лично рванул к наблюдательной позиции, отодвинул солдата и вгляделся в тяжелую дымную пелену, которая начала заполнять собой порт.

Пожары, дым… Идеальное прикрытие, чтобы береговые батареи не видели, куда стрелять.

— Откидываем заслонку! Готовимся встречать крейсера! — крикнул Афанасьев.

— Но… — осторожно начал один из офицеров. — Еще же не было приказа! Выдадим себя!

— Готовимся! — только и рявкнул Афанасьев. Он даже не чувствовал, он знал, что прав, и знал, что генерал точно его поймет.