Янтарный след

– И ты… и вы, люди добрые! – Тихонрава смотрела на них в крайнем изумлении. – Кто это, Меледушка?

– Это Улебова княгиня варяжская и воевода ее, – ответил Меледа с таким выражением, мол, за что купил…

Лицо Тихонравы стало замкнутым – она поняла, с чем может быть связано это нежданное явление. Давно забытое прошлое десятилетней давности вдруг обрушилось, как снег на голову, и она не знала, как его встречать.

Гостья жадно разглядывала хозяйку в тусклом свете оконца, а та – ее. Снефрид ничуть не боялась, что обман раскроется. Тихонрава никогда не виделась со Сванхейд – она уехала из Хольмгарда раньше, чем внучка Бьёрна конунга в него прибыла. Как нарочно, Снефрид была с королевой одних лет, и словесное их описание совпало бы – за исключением цвета глаз, но разглядеть его в полутьме было бы сложно, даже если бы Тихонрава знала, какие глаза у той, что заняла ее место. Единственное важное отличие – Сванхейд за восемь лет прекрасно овладела славянской речью, но откуда Тихонраве было об этом знать?

– Ты ведь не говоришь на северном языке? – мягко спросила Снефрид.

– Не понимаю, – Тихонрава догадалась, о чем ее спрашивают.

За пять лет жизни в Хольмгарде она мало выучила из северного языка, да и то успела забыть. Тихонрава, лет на пять старше Снефрид, была ниже ее ростом, но шире в плечах и крепче сложением; с возрастом она еще раздалась вширь и теперь выглядела внушительно. Лицо у нее было простое – даже не сказать чтобы миловидное, но и не страшное, обычное лицо с довольно крупными чертами. Глаза, твердая складка губ говорили об уме, и Снефрид подумала, что эта женщина достойна уважения.

– Я приехала из Хольмгарда, одолела такой долгий путь, чтобы увидеться с тобой, – заговорила Снефрид, взглядом попросив Свенельда переводить.

Выслушав, Тихонрава указала им на скамью:

– Садитесь, раз пришли.

В ее повадке сказывалось колебание: гости ее встревожили, напомнив о том, о чем она давно забыла – или желала забыть, но и выгнать их не позволяло чувство справедливости. Снефрид ведь тоже была не из тех, кого легко отказаться выслушать, а какой путь ей пришлось проделать, Тихонрава знала по собственному опыту.

– Совсем недавно я узнала, что мой муж был когда-то женат на тебе, – продолжала Снефрид. – До этого я даже не подозревала… Сами боги открыли мне причину моего несчастья. У меня родилось четверо детей, но два сына умерли совсем маленькими. Остались в живых лишь две дочери. Это большое горе, что я не могу дать моему мужу сына и наследника. Я спросила богов, чем заслужила их гнев. И мне открылось, что причина – в тебе.

Пока она говорила, Тихонрава неприметно менялась в лице: по нему скользил сдержанный гнев, отчасти досада, отчасти – неловкость.