Яфет

Обернувшись, тцар узрел, что у самого берега вода уже затопила дно и с нарастающим рокотом, увеличиваясь и вырастая выше всадников, лавиной катится прямо на сарготов.

Преследователи в ужасе, глаза вытаращены, что-то кричат, но голоса тонут в нарастающем реве морской воды.

– Скорее! – гаркнул Яфет, чувствуя, как кожа покрывается ледяными пупырышками. Он пришпорил коня. – Скорее!

Шатур с воинами уже машут с берега вместе с остальными, кто уже переправился, внимательно наблюдают с тревогой в глазах.

Громострел с волхвом на всех порах влетели на берег, народ дружно хлынул в стороны, пропуская витязей. Яфет с Ратибором несутся последними, но время словно остановилось, и берег приближается ужасающе медленно. Стены воды по бокам дрожат, кажется, вот-вот рухнут, зальют здесь все и смоют, как мусор.

Слева возник сарготский всадник. Малорослый, крепкий, в войлочных доспехах. Его губы разошлись в волчьем оскале. Он подал коня к Яфету, в руке блеснула сабля. Тцар молниеносно выхватил меч, рубанул на скаку. Саргот с разрубленным черепом выпал из седла. Перепуганный шумом воды конь поскакал дальше, оглашая воздух испуганным ржанием.

Еще один преследователь нагнал справа, но тут же дернулся от ударившей в грудь стрелы. Он рухнул под копыта собственного коня.

Наконец, берег ринулся навстречу. Яфету на миг показалось, что у Аркунара выросли крылья. Рядом на поросшую травой землю конь вынес Ратибора и тут же рухнул, роняя с губ клочья пены. Брат Златокоры тяжело поднялся, выпростав ноги из стремян.

В тот же миг за спиной взревело настолько громко и яростно, что Яфета оглушило, по коже подрал мороз. Обернувшись, он увидел, что отряд сарготов смело, как метлой.

Там взымаются и обрушиваются волны немыслимой высоты, мелькают головы людей, коней. Отчетливо долетают полные отчаяния и ужаса крики, слышится истошное ржание животных.

На миг промелькнуло воспоминание, как гибли горожане, когда Яфет с отцом, братьями и женами с матерью смотрели на Потоп с палубы Ковчега, глядя как сверху и из-под земли бьет не только вода, но и огонь. Как с неба падают охваченные огнем камни, сметают дома, а люди на глазах превращаются в живые факелы, их крики врезаются в уши. Из-под земли выбивается пылающая магма, и у нее на пути сгорает все живое, даже плавятся камни…

– Ладно бы сарготов, – проговорил совсем рядом полный сочувствия Громострел, – то как бы и не люди вовсе, но коней-то за что!

– Кони – лучше людей, – согласился Керголл. – Они же лучшие друзья. Убивать вот так коней – это жестоко…лучше бы сарготы бежали пешими!

Туман воспоминаний в голове Яфет рассеялся, и он увидел, что между берегами вновь плещется море, которое не переплыть без крепких плотов. Волны теперь уже маленькие, едва заметные, покрылись барашками из пены.