Яфет

Буду дарить любовь ему, если уж не могу отдавать…тебе…

Яфет ощутил жар, что, поднимаясь из чресл, растекается по всему телу. Он, молодой, полный сил мужчина, воин, истосковался по женской ласке. Да, он давно не прикасался к женам, кроме Златокоры. Но теперь ее нет, а он все еще здесь, жив, его душа слита с плотью, которая яростно требует свое.

Резко притянув Миштар к себе, он жадно впился в ее губы своими. Позволил действовать инстинктам, зная, что если их не кормить, то подчинят себе разум. Руки принялись действовать сами, не подчинясь разуму, – развязывать тесемки, срывать платье. Жадно касаться нежной плоти, лаская молодое зовущее тело.

Но перед глазами лик Златокоры, ее рассыпавшиеся по подушке волосы цвета спелой пшеницы, закрытые от наслаждения глаза.

Когда все было кончено, Яфет встал и быстро оделся, стараясь не смотреть на спящую жену, словно совершил нечто постыдное. На ходу влез в рубашку из плотной кожи, схватил ножны с мечом, кольчугу и вышел. Укрытая шкурой гепарда Миштар проводила его взглядом из-под полуприкрытых век.

Темно-зеленое небо с просветами солнца над головой с каждой верстой становилось темнее, все больше походило на темную грозовую тучу, что распростерлась над миром.

Подпирающая ее скала очень скоро стала похожа на огромный древесный ствол. Яфет в нетерпении каждый день выезжал вперед вслед отрядам разведчиков. За ним частенько следовал волхв.

На гигантском стволе издалека видны трещины, но при более внимательном рассмотрении Яфет замечал, что это целые расселины, в которых может с головой скрыться всадник с конем, а то и малое войско. Там же заметны огромные наросты древесных грибов – каждый размером с маленький холм.

Тцар видел на лице Соколиного Клюва беспокойство, словно приближение величайшей в его жизни тайны пугает. Казалось, страх перевешивает любопытство, оно вспыхивает во взгляде всякий раз, когда волхв глядит на вырастающий в размерах Прадуб.

Яфет стал замечать, что по мере приближения к Прадреву едущие с ним люди тоже мрачнеют. И если к нависающей над головами громадной, немыслимой по размерам кроне уже привыкли, то теперь при взгляде на ствол Прадрева вдали, который, как поговаривали по ночам у костров, надо объезжать на коне несколько дней, многим становилось не по себе.

Ствол упирается с черно-зеленую тучу кроны, и Яфет иногда ловил себя на мысли, что у них над головами не просто ветви и листва. Казалось, что это руки, нет, щупальца самого древнего существа, прародителя всех деревьев на свете. Эти щупальца и пальцы шелестят, переплетаются, шепчут угрозы на языке, неведомом человеку.