Яфет

 – Это ж вылитая она, только…

– Только волосы черные, – закончил за него Соколиный Клюв удивленно. – А так…гм…действительно…

Толпа в изумлении зашумела, головы повернулись к женщине. Та смотрит с ненавистью, взгляд светло-карих глаз не отрывается от высокого чужака.

– Смерть тебе, зайд! – произнесла она громко. – Ты чуть не убил Осколота! Хвала богам, мой брат жив! Огневит отправит тебя прямиком к Ящеру! Да восторжествует справедливость!

Но Яфет ее словно не слышал.

– Златокора!! – закричал он, не помня себя от радости.

Умом понимает, что это не она, просто очень-очень похожа. Однако некий голос внутри подсказывает, что глаза врут, и это его любимая жена, может, успевшая воплотиться в ином теле или еще как-то, кто знает, что случается с теми, кого живьем забирают боги…

У него на плечах повисли трое, но Яфет крутанулся, и сбросил дюжих парней. Он напрягся, все видели, как побагровело лицо. В тот же миг будто тихо лопнула тетива. Синеглазый гигант освободил руки и, протянув их вперед, с глубокими бороздами на запястьях, рванулся к женщине.

У него на пути возник Боромир с Осколотом, набросились, повалили на землю, заломив руки, едва не сломав. Яфет прижат лицом к холодной земле, но взглядом не отпускает ту, что настолько похожа на любимую и потерянную жену, что сердце стиснула могучая незримая длань. Вместе с этим он будто одновременно вознесся в вирий, о котором бают волхвы – настолько сильной оказалась радость.

– Держите его! – гаркнул Огневит. По его знаку невры схватили Громострела и Соколиного Клюва, заломили им руки. – Перережу ему горло прямо там!

С жертвенным ножом в руке волхв невров шагнул к Яфету. В тот же миг высоко в небе словно раскололось гигантское незримое бревно. В капище ударила похожая на громадное огненное копье молния с ослепительной вспышкой. От грохота у невров заложило уши.

Огневит изумленно покачал головой, медленно опустил руку с ножом. Вид у него хмурый, растерянный. Он посмотрел на прожженную дыру в стене бревенчатого строения, от которой идет слабый дымок. Затем повернулся к замершим у капища неврам с бледными от потрясения лицами.

– Боги явили знак! – пояснил он нехотя во всеуслышание. – Его в жертву нельзя. И этих двоих тоже, леший их побери!

Глаза у Боромира и Осколота налились кровью. В руке у одного секира, у другого нож, на лицах немой вопрос – ты, что, старый пень, белены объелся?!

Огневит развел руками, мол, кто я такой, чтобы идти супротив богов.

– Да я его сам убью! – прорычал Осколот. Он рванулся к Яфету, которого прижимает к земле Тарас с охотниками. Пальцы крепко стиснули рукоять ножа, которым уже столько раз потрошил оленей и диких кабанов.

Боромир преградил путь, по его знаку рядом тотчас оказались шестеро крепких парней.