Яд и мармелад. Жена по неосторожности

Помню, как даже не мог поднести ложку ко рту, не говоря уже о привычных действиях. Вроде того, чтобы умыться, застегнуть рубашку или спуститься по лестнице.

И тогда я решил, что научусь жить полноценной жизнью, пусть и без зрения.

Зубами буду землю грызть, но останусь собой! И никогда ни у кого ничего не попрошу.

Я понимал, что это будет стоит долгих лет упорных тренировок. Но был готов на что угодно, чтобы остаться тем, кем я являлся.

Руководство академии долго и тщательно допрашивало меня, но я не выдал Эмили. В рассказанной мной версии я потерял способность видеть лишь только потому, что сам неосторожно провел ритуал.

За прямое обращение к сумраку мне грозило судебное разбирательство и, скорее всего, тюрьма. Но это не пугало.

Близился назначенный день нашей с Эмили свадьбы, которого я с нетерпением ждал. Я так свято верил в любовь этой искренней и верной девушки, что не сразу заметил, как она переменилась.

Мы встречались все реже, и она становилась все холоднее. Уворачивалась от поцелуев и объятий, ссылалась на учебу, на какие-то дела.

И вот, в вечер перед днем суда она пришла ко мне и сказала:

– Прости, Гилберт, но мы не можем быть вместе. Ты, конечно, очень сильный, много тренируешься и пытаешься выстроить свою жизнь так, чтобы ни от кого не зависеть. Но… в моем случае, если останусь с тобой, это будет похоже на акт жалости. Ты все равно не сможешь вернуться к полноценной жизни. Возможно, это будут жесткие слова, но… Я не могу потратить свою жизнь на уход за калекой. Я хочу нормального мужа. Я, в конце концов, хочу детей, которых ты теперь не сможешь мне подарить! Я выхожу замуж за Хьюга Маклера и мы уезжаем за границу. Он с параллельного потока, ты его знаешь… Мы начали встречаться почти сразу после того, как все это произошло, с демоном. Он так поддержал меня! Я просто не знала, как тебе об этом сказать. Но дольше тянуть было нельзя. И вот я решилась. Прости меня, Гилберт, и пожелай нам счастья!

Она поцеловала меня в лоб, как покойника, и вышла.

На следующий день меня осудили на семь месяцев тюрьмы с лишением всего имущества за призыв демона темных потоков.

Из камеры я уже вышел совсем другим человеком.

Если до этого у меня еще теплилась призрачная надежда, что смогу видеть и когда-нибудь увижу свое новорожденное дитя, то она растаяла, как дым.

Я знал, что больше никогда в жизни никого не полюблю.

И вот, спустя почти ровно десять лет, она, Эмили, стояла передо мной.

Я не видел ее, но знал: она не изменилась.

Она была все так же молода и прекрасна. А теперь еще и свободна.

И о чем-то хотела со мной поговорить.

– Ты стал таким красивым, так возмужал, Гилберт! Я слышала, ты – один из богатейших магов Морбидии, – с былым восхищением проговорила Эмили.