Яд и мармелад. Жена по неосторожности

В тесном пространстве кареты воцарился мягкий полумрак.

Очертания предметов были различимы, но с трудом.

– Хотите, чтобы я увидела мир… как вы? – негромко спросила.

– Просто в софите кончилась магия, – ответил Блэкмор, но заряжать его почему-то не стал.

Значит, какой-то резон в моих словах был.

– Трогайте уже побыстрее и я пойду, – попросила я и присела к мужчине ближе.

Как того и следовало ожидать, Блэкмор совсем не торопился.

Прошло по меньшей мере несколько минут прежде, чем его руки легли на мое лицо. Большие пальцы ласково прошлись по лбу, скулам, подбородку, моим надбровным дугам и носу. Он, словно скульптор, очерчивал овал моего лица.

Я ожидала, что будет неприятно – еще бы, кому понравится, когда какой-то чужой человек прикасается к твоему лицу?

Но прикосновения Гилберта были мягкими и ненавязчивыми – его чуткие пальцы будто порхали.

И я вдруг поняла, что окружающая темнота действительно влияет. Она обострила мои чувства до предела.

Я чувствовала, как его колено упирается в мое бедро. Чувствовала его запах – приятный и лаконичный, чуть горьковатый. Чувствовала прерывистое, неровное дыхание некроманта.

Пугающая близость этого мужчины, его прикосновения влияли на меня так ярко и остро, что внутри все сжималось и дрожало.

Пальцы Блэкмора легли на мои губы, медленно повторили их контур…

Дыхание подвело меня – стало таким же неспокойным и прерывистым, как и у него.

– Вы даже красивее, чем я думал… – тихо, почти шепотом проговорил Блэкмор.

Уже без моего разрешения, он прикоснулся к моей прическе, пропустив между пальцами волнистые пряди. Склонился еще ближе и вдохнул запах моих волос.

Было так остро и незнакомо, что, казалось, я сейчас потеряю сознание. Во мне поднималась мощная и горячая волна. Если она не найдет выхода, не выплеснется, то меня просто накроет с головой и затопит.

Сердце в груди колотилось так громко и часто, что эти удары, кажется, слышала вся улица.

– Не бойся, – выдохнул мужчина и положил руку туда, где оно стучало.

Прямо мне на грудь. Я ахнула и накрыла его кисть ладонью. Хотела убрать, потому что это было совершенно невозможно и неприлично. Но лишь только сжала сильнее.

Гилберт был слишком близок и губы его были преступно близко. А потом они почему-то оказались на моих губах.

Его поцелуй обжег бешеной страстью, какой я не испытывала никогда. И которая меня ошеломила. Захватила и понесла куда-то по своим бурным волнам, без единого шанса на спасение.

Этому невозможно было сопротивляться. Это была стихия, в эпицентре которой оказалась я. И мужчина, который исступленно меня целовал.

Не могла от него оторваться – физически не могла. Хотелось еще, еще, еще!

Не знаю, что происходило со мной. Не могла себя контролировать. Вообще почти не соображала, если честно.