Я знаю, что видел

Что изменилось?

Хоть я и ждал этот вопрос, готового ответа у меня нет.

– Я был там. Сказал им, что был свидетелем убийства. Ее убийства.

Он обдумывает услышанное.

– Но я уверен, что люди постоянно сознаются в убийствах, которых не совершали. Я видел этих ненормальных на телевидении, которые… – Тут он осекается. – Должно же быть что-то еще?

– Солиситор считала так же. Пока…

– Доллары. Они обнаружили долларовый счет. Они знают, что я снял все подчистую незадолго до того, как Грейс… – Закончить предложение у меня не хватает духу.

– Что? – переспрашивает он и останавливается, чтобы закатать рукава.

– Я вспомнил, Себ. Вспомнил, что принес их сюда.

– Ах, да. – Он хмурится. – Бенсы.

Пялюсь на него, снова услышав это непонятное слово.

– Бенсы. Мы называли их бенсами. От Бенджамина Франклина. Чье лицо на стодолларовых банкнотах.

Теперь я вспоминаю, как каждый раз, говоря о них, мы будто превращались в гангстеров из 1930-х. Цепляюсь глазами за Себа, надеясь выловить его взгляд, но он отворачивается. Одну или две секунды я смотрю на него, а потом момент уже отыгран. В голове крутится мысль, но я отбрасываю ее. С моей стороны было бы неблагодарным задаваться вопросом, специально ли он отводит взгляд.

– Себ, мне нужны деньги, – наконец произношу я.

– Конечно. Только почему это так важно? Это же не улика в расследовании убийства? – Себ начинает ерзать на стуле.

– Они думают, я убил ее из-за денег. Вот почему мне они так нужны.

– Моих там только половина, Себ. Только половина. – Оглядываюсь вокруг, чтобы не смотреть ему в глаза. Мне неловко, но я должен спросить: – Что с деньгами, Себ?

Он елозит на стуле, быстро моргает.

– Ничего. Они все так же наверху на чердаке.

– Так доллары еще там?

– И ты не положил их в банк или, не знаю, не отдал Грейс, ее родственникам?

– Насколько мне было известно, деньги принадлежали тебе. Я хранил их для тебя. К тому же она никогда их у меня не просила, а даже если б и попросила, не уверен, что я бы отдал.

Делаю вдох и пытаюсь обработать услышанное. Деньги все еще там. Невероятно, после стольких лет. Меня переполняет благодарность Себу за его дружбу, надежность.

– Где они? Можно их увидеть?

– Они на чердаке. Можешь увидеть когда вздумается.

– Сейчас? Правда? – спрашивает он и делает паузу.

Мы проходим через коридор и поднимаемся по лестнице. На верхнем пролете он останавливается, уходит что-то искать. Что именно – не знаю, пока он не появляется из комнаты, держа в руках это – специальную удочку, чтобы открыть люк. Задрав голову, он цепляет удочкой за кольцо, и вниз плавно выезжает лестница.

– Пойду первым и включу свет, – говорит он и лезет наверх.

Следую за ним. Пол выложен фанерой, он достаточно опрятен и чист для чердака. Там пыль, но видны островки, где этот ровный слой нарушен.