Я знаю, что видел

В моей комнате Себ уже привел в порядок развороченную постель и положил на нее свежую одежду. Натянув чиносы и клетчатую рубашку, залезаю в кровать. Прохладная простыня и теплое одеяло неожиданно приятны. Только теперь меня перестает выворачивать наизнанку, пусть по щекам и продолжают катиться слезы.

В своих снах я вижу маму, и мне это кажется знамением, хотя я знаю, это неправда, не может быть правдой. Она молода, как когда мне было десять или одиннадцать. Ей, наверное, тридцать, кожа гладкая, глаза блестят. Стоит, улыбаясь, у подножья моей кровати. Тянет руку, будто молит о подаянии или просит еды. Или же отпущения грехов. На голове у нее платок, который она никогда не надевала. «Я голодна», – говорит она, а когда я хочу взять ее за руку, растворяется в воздухе. В сиянии солнца.

Мои глаза открываются. Угол падения солнечного света подсказывает, что я уже пропустил почти все утро. Как в полусне спускаюсь вниз. На столе кофе. Себ уже здесь, на нем синий шерстяной костюм и кукурузного цвета галстук. От него пахнет чистотой. Волосы аккуратно зачесаны. Из верхнего кармана выглядывает квадратик розового шелка. Я сажусь, наливаю немного кофе и делаю большой глоток. Кофеин разгоняет кровь.

– Все хорошо? – интересуется он.

Печаль, поразившая вчера его голос и жесты, исчезла без следа. Я киваю и смотрю на него: он делает большой глоток, а затем, раскурив сигарету, протягивает ее мне. Беру сигарету в рот. Она одновременно успокаивает и бодрит. Сквозь струйки дыма я пялюсь на чашку и вижу, как контуры ее размываются. Пробую заговорить, но мой голос иссох, а слова обращаются в кашель. Он подходит и кладет мне руку на плечо.

Тяжесть руки на плече вместо всех слов – она остается там, пока мои слезы не прекращают литься. Размышляю над тем, что говорил. Это правда. Я больше не понимаю, где проходят границы моего безумия.

Наконец он отходит от меня и снова садится на стул.

– Если и есть что-то, что я с уверенностью о тебе знаю, – говорит Себ, – это то, что ты на такое не способен. Ты ее любил. Ты не убивал ее.

– Как ты можешь быть уверен? – спрашиваю я. – Если даже я в этом не уверен?

– Ты сам говорил. Там был еще кто-то. Ты видел, как он это сделал. Тебе нужно лишь убедить в этом полицию. Я поговорю с ними, Ксандер. Расскажу, как много она для тебя значила.

– Спасибо, Себ. Но думаю, все это в прошлом.

Остаток дня мы проводим, тихо занимаясь другими делами. Себ делает какие-то звонки и отменяет намеченные встречи. Он меняет костюм на джинсы и темно-зеленый кашемировый свитер. А когда начинает смеркаться, Себ решается спросить о том, о чем долго, точно знаю, не решался:

– Могу задать вопрос?

– Что у полиции на тебя? Они ведь зарегистрировали это как несчастный случай.