Я уже царь. Книга XXIX

— Но… — он хотел было возразить, что эта трубка у него единственная, но его взгляд зацепился за толстую пачку денег. — Сейчас вас провожу, только закрою магазин.

Антон переместился обратно к столу и рассказал, что они сейчас будут делать.

— Лев Николаевич, могу я попросить у вас трубку?

Антон тут же набрал отца. Все же последний раз, когда они с ним виделись, тот был не в лучшем состоянии души и тела. Но кто знает… Почему-то он хотел позвонить именно ему, а не матери.

— Слушаю? — раздался вполне бодрый голос Сергея Александровича.

— Папа! Это я, Антон. С тобой все в порядке?

— Относительно. Мы только что узнали, что ночью в стране случился государственный переворот, и мы…

— Что? — перебил его отец. — Какой переворот?

— Эм… Пап, а ты где? — удивился Антон.

— Я с Чеховым и Люсей сейчас в Римской Империи. У нас тут кое-какие дела… Погоди, какой переворот? Что ты такое говоришь?

Антон рассказал то, что услышал от Толстого.

— Плохи дела… — пробубнил Есенин-старший. — Антон, а ты не знаешь, у Петра Первого была при себе какая-то книжка? Или он был с Исааком?

— С кем? — удивился Антон. — Исаак? Это студент из КИИМа?

— Ладно… — ответил отец. — Будь с Львом Николаевичем. Кто еще с тобой?

— Ну… Евгений Радионович и Федор.

— Федор? Погоди… Высокий худой мужик с разрезанным ртом?

— Сын… Будь осторожен. Этот человек очень опасен. Хорошо, что с вами Онегин. Но старайся его не провоцировать. Понял?

В трубке раздались крики и взрывы.

— Упс, прости, Антон, у нас тут нарисовался наш костяной… — и связь пропала.

— Вроде, да. Папа сейчас в Римской Империи. Говорит, какой-то костяной нарисовался.

Лев Николаевич и Онегин переглянулись.

— Это же не может быть наш Миша? — произнес Толстой.

— Да не. Не может быть…

К ним вышел продавец.

— Господа, пройдемте. Не хочу надолго закрывать магазин.

Арина Родионовна охала всю дорогу после того, как мы прошли через портал. Она никак не могла поверить, что я держал при себе столь полезное изобретение.

— Это ж как удобно! Сколько мест можно посетить за день! И в Канцелярию, и в институт! Ну Миша…

Павел также был удивлен, но виду не подавал, стараясь сохранять невозмутимость. Однако в его глазах читалось восхищение. Кажется, его фанатская любовь ко мне только возросла, так как он всю дорогу расспрашивал меня про всякие пустяки, по типу что я ем на завтрак, и какую одежду предпочитаю.

И для начала мы завезли его к семье. Катя уже была дома, как и остальные Романовы. Ольга Васильевна тут же кинулась на шею своему старшему сыну. Как и сестры.Я же мельком взглянув на царя, понял, что времени все меньше.

Смотреть на больного Петра было больно, так что я быстро распрощался с ними и поехал в Администрацию, где меня ждали сливки общества.