Я тебя куплю

Тюремщики ликуют, становятся веселее, развязнее в своих шутках.

— Ты извини меня, брат, — бормочу я, скрепкой ковыряясь в замке наручников. — Сейчас у них штанишки подмокнут.

Приподнимаю голову, взглядом выискивая самых внимательных. Многие заметили, что одна из моих рук уже свободна, и кивают мне в знак понимания.

Ну давайте, не подведите!

Зверем бросаюсь на ту сволочь, которой обещал язык выдрать. Никто даже сообразить не успевает, как заключенные, словно взрывной волной, с криками и рычаниями кидаются на тюремщиков.

Одним ударом ставлю тварь на колени, обезоруживаю и тычу дулом ствола ему в башку.

Зал стремительно погружается в хаос. Звенят ключи, наручники и цепи. Те, кто играл с нами, теперь стонут и хрипят, корчась на полу.

— Что-то мне подсказывает, что ваше заведение не совсем законно. — Я продолжаю держать ублюдка под прицелом.

— А ты пожалуйся. Поплачь на суде, когда приговор заслушивать будешь…

Шум перебивает скрип динамиков — противный и оглушающий.

— Асманов! — доносится сердитый голос следака.

Я задираю голову. Ну конечно! Камера в углу зала. Рукой ему помахать, что ли?

— Вели своим баранам сдаться! Или мы запустим в зал газ!

— До того, как мы надышимся, всех их перерезать успеем! — отвечаю я, не собираясь подчиняться этой канцелярской крысе. Хватаю свою жертву за шиворот и приставляю пушку к его виску. — А как тебе мои условия, господин следователь…

Не успеваю продиктовать их, как меня нейтрализует тонкий голосок медсестрички:

— Камиль… Что ты творишь?

На него смотреть больно. Даже на экране, где он размером с палец, я вижу каждую его ссадину. А лицо — просто месиво. Не понимаю, как он еще на ногах держится?!

Следователь отключает микрофон и говорит мне:

— Убедите его сдать оружие, или никто из них не выйдет из зала живым.

— Что вы за люди? — шепчу я онемевшими губами. — Разве так можно?

Он снова нажимает кнопку. Я склоняюсь к микрофону, не представляя, что говорить. Как заставить толпу разъяренных заключенных сдаться? Я медсестра, а не переговорщик! Но сейчас от меня зависит больше, чем когда-либо.

— Послушайте. Я понимаю, многих из вас подставили. Я тоже попала сюда по чудовищной ошибке. Но там, на выходе, я собственными глазами видела, как троих заключенных выпускали на свободу. Отсюда есть выход. Но вернетесь ли вы к своим родным, зависит только от вас. Подумайте о своих родителях, сестрах, братьях, женах, детях. О друзьях. О тех, кто в вас нуждается, кому вас не хватает. С вами поступили несправедливо. Но вы не животные. У каждого из вас есть те, кто ждет, молится, любит. Ради них. Не ради себя. А ради них поступите сейчас правильно…

— Ты кто такая?! Заткните ее!

— Я тебя сейчас заткну! — рычит Камиль горластому.

Снова поднимается бунт. Следователь поджимает губы.