Я тебя куплю

 — Ты смотрела котят? Все нормально?

Какие в жопу котята?! Скажи, что она всех порвет! Помоги ей набраться храбрости!

Накинув плащ, медсестричка повязывает пояс, легким жестом вынимает волосы из-под воротника и отвечает:

— Да, с ними все хорошо. Поехали.

Она первая выходит из квартиры, а я еще минуту тупо сжимаю куртку в руке, прежде чем прихожу в себя и следую за ней.

Готовься, сестрица. Этот вечер разделит твою жизнь на «до» и «после»…

Гладко выбритый, причесанный и в рубашке, Камиль все равно остается холодным и бесчувственным. Что мешает ему приободрить меня? Сказать, что я хорошо выгляжу? Что у нас все получится? Гордость и репутация деревянного эгоиста!

— Знаешь, я напрасно решила, что ты лучше, чем кажешься на первый взгляд, — вздыхаю я, глядя на мелькающие в сумраке деревья за окном. — В ресторане дяди Наиля ты был таким…

— Каким? — фыркает он.

— Другим. Неужели трудно быть человеком?

— Не знаю, что за литературу ты читаешь, крошка, но пора бы спуститься с небес. Или предательство «Олега» ничему тебя не научило?

Я ловлю на себе его насмешливый взгляд, и мне хочется выпрыгнуть из машины. В лужу, в грязь, в канаву — не имеет значения. Просто сбежать.

— Между прочим, ты купил меня обманом за несуществующие долги Олега. Выходит, сделка недействительна. Я не принадлежу тебе. Ты мне не хозяин.

Камиль резко тормозит, с пронзительным визгом колес. Из-под машины вылетают густые облака пыли и дыма, обволакивая нас посреди пустынной ночной дороги.

— Слушай меня, красавица! — Камиль бросается ко мне, пригвождая к сиденью и не позволяя даже свободно дышать. — Я был назначен твоим палачом. Ты выбрала жизнь и будешь за нее платить. Либо мы доводим дело до победного конца, либо, — он просовывает руку в бардачок и достает пистолет, — все закончится здесь и сейчас.

Мое сердце останавливается. Я смотрю в тускло освещаемое лицо Камиля, в его глаза-бездну и чувствую, как меня засасывает в эту черноту. Не оставив мне выбора, он счел себя моим спасителем.

Медленно подносит пистолет ко мне и дулом тычет под подбородок, а другой рукой сжимает челюсть и скалится волком, наслаждающимся безысходностью жертвы.

— Забавно. С каждым разом страха в твоих глазах все меньше, — произносит он, не отстраняясь. — Привыкаешь к новой жизни. Это похвально. А перестанешь забывать, кто я, все станет просто идеально.

— И кто же? — спрашиваю я, почти не слыша собственного голоса.

— Представь, что Адель — мозг нашей компании. Роман — ее правая рука, которая гребет деньги. Я — левая, которая… убивает.

От последнего слова у меня мурашки бегут по спине. Я сглатываю, ужасаясь, каким ледяным тоном Камиль это говорит. Сколько же загубленных жизней на его счету? Единицы? Десятки? Зря я пытаюсь разглядеть в нем что-то человечное.