Я тебя куплю

Медсестричка медленно поворачивает голову, смотрит мне в глаза и выговаривает:

— А кажется, я знаю тебя целую вечность.

Зря говорит, что плохая актриса. Вон как быстро в роль вошла, даже брат оливкой подавился.

— Надо же — какой срок, — морщится Ермакова, поверив нам. — Ты, Настенька, сильно губу не раскатывай. Камиль у нас мнительный, во всем ищет подвох. Придет день — и он припомнит тебе каждую копейку, что на тебя потратил.

Медсестричка переводит взгляд на нее и спокойно отвечает:

— Я ему жизнь вверила. Пока не пожалела.

Черт, детка, если так будешь продолжать, я и сам начну тебя бояться.

— Ты не забывай, глупенькая, люди с неограниченными финансами считают, что все продается и покупается. Мы для них — мусор, — язвит Ермакова.

— Если тебе так спокойнее, — парирует медсестричка, — можешь считать себя мусором. — Она берет меня за руку и скрещивает наши пальцы. — А мне достаточно быть любимой.

Больше не в силах терпеть унижения, Ермакова делает шаг от столика и, пожелав нам приятного вечера, уходит.

Странно, но впервые мне полегчало от ее ухода. Даже при наличии потенциальной конкурентки она не изменила самой себе. Все та же обиженная жертва, а я монстр.

Медсестричка отпускает мою руку, отсаживаясь подальше.

— Ничего не хочу знать, — предупреждает раньше, чем я открываю рот. — Это ваше личное дело.

— Ты уверена, что Камиль виноват в их разрыве? — вмешивается брат. — Все не так, как кажется.

— Я же сказала, мне пофиг. — Она отставляет бокал и встает. — Мне нужно в туалет.

Вздохнув, проглатываю глоток виски и тоже поднимаюсь.

Мы едва спускаемся на первый этаж, как появившаяся из ниоткуда Ермакова выплескивает на медсестричку стакан томатного сока.

— Никто не смеет меня оскорблять, ты поняла? — шипит ей, пригрозив пальцем.

В меня словно бес вселяется. Хватаю ее за волосы и встряхиваю:

— Исчезни, пока я сам этим не занялся.

— Это мой клуб, — цедит она сквозь зубы.

— Мне достаточно щелкнуть пальцами — и твоя доля снова станет моей, а ты загремишь за решетку. — Отталкиваю ее, подхватываю растерявшуюся медсестричку под руку и веду в туалет.

— Она ненормальная! — возмущается та, салфеткой смахивая сок с костюма. — Ей лечиться надо! Не понимаю, почему вы расстались? Вы же так подходите друг другу!

Я вхожу в туалет вслед за ней, осматриваю пустые кабинки и запираю дверь. Перекрываю кран, не дав медсестричке опустить руки под воду, и разворачиваю ее к себе. Она фактически садится на каменную столешницу, распахнув глаза, в которых застывает испуг. Рукой сжимаю ее челюсть, заставляя затаить дыхание и задрожать.

— Ты подыграла мне. Молодец. Ее это задело. Но завтра о тебе узнает Адель, потому что Римма будет наводить справки.