Я тебя куплю

— Ты поэтому сделал предложение Паоле? Чтобы подлизать зад ее папаше?

Взгляды братьев встречаются. Улыбка сходит с лица Чеховского. Он уже не произносит тост, молча выпивает виски и стискивает зубы.

Похоже, у Камиля отвратительные отношения не только с сестрой. Он и с братом не всегда общий язык находит. Впрочем, ничего удивительного. Нужны стальные нервы, чтобы жить с ним в ладу.

— Конфетка! — вдруг обращается Чеховской ко мне, и я едва не захлебываюсь остатками коктейля, уже ударившего в голову. — Потанцуем?

Едва я успеваю поставить бокал на столик, как Чеховской хватает меня за руку и, подняв с дивана, тянет к лестнице. Но подорвавшийся с места Камиль задерживает меня на полпути, горой появившись передо мной. Мои пальцы выскальзывают из руки Чеховского и интуитивно упираются в твердую грудь его брата. Голова приятно кружится, и хочется выпить еще.

— Бухая уже? — рычит он, сверля меня черными глазищами.

— Была бы бухая, ты стал бы казаться симпатичнее.

— Тебя вроде только что предали? А уже тянет на танцы?

— Тебе-то что?! — развожу я руками. — Какое тебе дело до меня?!

Он делает шаг вперед, обвивает мою талию рукой и притягивает к себе.

— Если ты забыла, я напомню: я тебя купил, — напоминает гневным шепотом мне на ухо. — Ты принадлежишь мне. Моя собственность, моя вещь, моя рабыня.

— В чем дело? — К нам возвращается хмурый Чеховской. — Мы просто потанцуем, брат!

У Камиля звонит телефон. Не отпуская меня, он свободной рукой достает его из кармана, и я прекрасно вижу высветившееся фото красивой брюнетки. Невольно улыбаюсь, чувствуя, как разжимаются его тиски-объятия, и вопрос сам срывается с губ:

Не получается из медсестрички серой забитой мыши. Отвечает мне тем же дерьмом, что я лью на нее. Это не может не восхищать. В обиду себя не даст. А когда свежая рана ноет, она в настоящую стервятницу превращается.

Гребаный телефон не перестает звонить, вибрацией врастая в мою ладонь, а медсестричка выскальзывает из моих объятий. Туманной дымкой растворяется в танцующей толпе, оставив меня наедине со своими демонами.

— Чего тебе? — рычу в телефон.

— Не груби, — льется в ухо сладкий до тошноты голосок Ермаковой. — Мне доложили, что ты в нашем клубе. Может, заодно поднимешься ко мне и заберешь свои вещи?

— Мне нечего забирать. Или думаешь, покоя не дают подаренные тобой безделушки?

— А часы, что тебе отчим на шестнадцатилетие подарил?

Так вот где они! Следовало догадаться, что они у этой ведьмы остались, ведь как раз после нашего расставания я их и потерял.

Я ладонью опираюсь о перила и замечаю танцующую внизу медсестричку. Девочка двигается изящно, скованность сменилась смелостью. У брата уже слюни по колено, так и липнет к ней.

— Я занят. Завтра пришлю Азиза, ему отдашь.