Я тебя куплю

Ну уж фиг тебе, а не такое счастье! Беру пульт от телевизора и включаю свой любимый женский канал, где как раз началась новая серия моего любимого сериала. Делаю громче, но получаю новое замечание:

И пальцем не пошевелю. Громко? Подними жопу и убавь сам!

Минут через пять это и происходит. Камиль подрывается с места, бросается к телевизору и вырывает вилку из розетки.

— Ты сам разрешил смотреть телевизор! — возмущаюсь я. — Или смотреть не означает слушать? Ты садист, ты в курсе? Изувер! Бессердечный, невоспитанный, неисправимый!

— Еще одно слово, медсестричка, и спать сегодня ты точно будешь на коврике, — грозит он мне.

— Ох ты батюшки! Напугал! Да с ковриком приятнее, чем с тобой!

Камиль хватает одну подушку с кровати и швыряет ее к порогу.

— Располагайся! — рявкает мне, вернувшись к своему обеду.

— Ну и говнюк же ты, — бубню я себе под нос. Маркиза запрыгивает ко мне на колени и начинает тереться о грудь, будто поддерживая и успокаивая. Увы, лапочка, твой хозяин — козел. — Я хочу пить! — говорю я, погладив кошку. — Можно? Или сдохнуть от жажды?

— Да пей уже, только заткнись! — орет Камиль, как припадочный. Ему явно надо показаться психологу.

— Ты, если жалеешь, что привез меня сюда, можешь обратно увезти.

Я не рискую брать воду из холодильника, чтобы снова не нарваться на истерику этого пришибленного, а набираю воду из-под крана.

— Я не пойму, чего ты добиваешься? — Он бросает посуду в мойку и выпрямляется прямо передо мной, задрав подбородок. — Ты не уйдешь от меня живой, медсестричка. Но если доведешь меня, и у меня нервы сдадут, тебе конец. Хавчик в холодильнике. В двадцать два отбой. Ночью по квартире не шататься. На горшок только на цыпочках. Разбудишь меня, спросонок могу мозги вышибить. Все поняла?

— А подъем? — Я делаю глоток воды, поверх стакана глядя на Камиля.

— Завтра в пять. Но чаще — в три. Я вон с того мешка день обычно начинаю. — Он кивает мне на боксерский мешок у кровати.

— А фен у тебя есть?

— Ты прикалываешься?! — Он опять хватает меня за локоть. Когда-нибудь точно руку вывернет, идиот!

— Просто хочу сразу все уточнить, чтобы больше не бесить тебя своими расспросами. И перестань хватать меня. Больно!

Он нарочно сильнее сдавливает мою руку, наслаждаясь мукой на моем лице.

— Я уже начинаю жалеть, что сжалился над тобой.

— По-твоему, это сжалился? Да лучше бы ты шлепнул меня! Притащил меня в свинарник на пытки и возомнил себя великим спасителем!

— О, детка, — выдыхает он, смакуя каждый звук и обнажая свои ровные белоснежные зубы, — это еще не пытки. Не нервируй меня, иначе у твоего будущего появится возрастной ценз «восемнадцать плюс».

От этой угрозы веет решимостью и колючим холодом. Мне действительно лучше притормозить коней.