Я тебе запрещаю

До секса у нас с ним так и не дошло, хотя он несколько раз пытался достать при мне свой вялый орган и пытаться засунуть мне его хотя бы в руку.

Глядя на него, я не понимала, как такое может нравиться. «Неужели у всех мужиков так?» — размышляла я. Оказалось, нет.

У Рустама член был большой, твердый, смуглый, как и он сам. Мне было страшно даже смотреть на него и каждый раз, когда он просовывал его в меня, я не верила, что он туда влезет. Но он влезал. И мне это нравилось.

Гриша пытался как-то «разогреть меня», как выражался он сам, просунув руку мне в джинсы в кинотеатре. Но, кроме дискомфорта и желания побыстрее убрать оттуда его руку, я ничего не испытала. Руки Рустама были другими. Они шлепали меня по попе, сжимали до боли грудь, выкручивали соски, но были очень нежными там.

На второй день моего пребывания в его доме Рустам, одеваясь на работу и стоя рядом с кроватью, глядя сверху вниз на меня, лежащую голой, потому что он запретил мне прикрываться в его присутствии, сказал, что мне надо съездить в магазин купить что-нибудь из одежды. Я ответила, что у меня все есть. На самом деле, у меня просто не было денег.

Застегивая запонки, он исподлобья посмотрел на меня и сказал, что в том магазине мне деньги не понадобятся.

Так и вышло. Консультант на мой вопрос, как платить, ответил, что все записано на счет Рустама Каримовича. Я не стала брать много вещей. Мне было неловко.

Вечером, придя с работы, Рустам позвал меня, едва закрыв за собой дверь. Я прибежала в трусиках, как он и велел. И он, схватив меня, развернул лицом к стене и взял прямо там, в коридоре. А потом в душе. И на кухне. И в последний раз уже на кровати. Выйдя из меня, он почти сразу же заснул, а я еще какое-то время просто смотрела на его суровое даже во сне лицо.

Может быть, такими и должны быть отношения?

По сути, он ведь не знал тогда, что я не собиралась спать с ним. В этом, наверное, нет его вины. Сейчас он ведет себя по-другому. Он засыпает, прижимая меня к себе. А еще будит ночью и дает заснуть только после того, как кончит в меня. Он целует меня так, что мне сразу же хочется закрыть глаза и улететь куда-нибудь. И только его руки, сжимающие меня до синяков, напоминают, что я здесь. В чужом доме.

Сегодня Рустам приходит с работы хмурый. Не приветствует меня. Даже не смотрит.

— Уйди в комнату, — говорит мрачно.

Слушаюсь и ухожу. Наверное, у него проблемы на работе.

Тихо сижу на кровати в ожидании. Я знаю, что он придет. Чувствую это.

Рустам заходит. Опять не смотрит на меня. Снимает часы, запонки. Раздевается и идет в душ. И все это молча.

И меня это начинает пугать. Пока он в душе, я забираюсь под одеяло. И дрожу. Даже под ним. Такой Рустам опять наводит на меня страх.

Наконец, он выходит, обтираясь полотенцем. Кидает его на стул и впервые за вечер смотрит на меня.