Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Однако этого удара, сынок, ты не вынесешь. Тем более сейчас, когда Сулла достиг вершины могущества. Главное – твоя жизнь. Замысел остается прежним: ты покидаешь Рим как можно скорее. На те деньги, что у нас остались. В ближайшее время Сулла велит задержать тебя. Сначала он хотел сделать тебя всеобщим посмешищем на выборах, теперь борется с тобой лично. Возьми все наши деньги и уезжай из Рима. Золото в мешочках по-прежнему в твоем распоряжении. Наши друзья обязательно помогут Корнелии, твоей дочери, сестрам и мне.

Подавленный поражением Цезарь кивнул, по-прежнему сидя на краю ложа.

– Это не сломало тебя, сынок, – добавила мать, – ты не развелся с Корнелией, чего Сулла желал больше всего, и не перешел на его сторону, но он взял верх. Беги из Рима сейчас же, а я постараюсь сделать все возможное, чтобы ты мог вернуться. А если не выйдет, есть другой выход, но потребуется терпение.

– Что за выход, матушка?

– Сулла немолод. Он скоро умрет. И тогда тебе представится удобный случай, но до тех пор я постараюсь сделать все, чтобы он разрешил тебе вернуться. А теперь – прочь из Рима, пока не стало поздно.

Они вышли под прикрытием ночных теней. Аппиева дорога вела на юг. Всматриваясь в сумрак по обе стороны дороги, они с Лабиеном шагали по старым плитам, уложенным столетия назад. Они боялись ночной стражи, но успели сбежать, покинув Рим за несколько часов до того, как Сенат постановил задержать Юлия Цезаря. Это давало им преимущество во времени.

– Дорогу рано или поздно придется починить, – заметил Цезарь.

Лабиена удивило это замечание. Цезарь был прав. Скверное состояние дороги уже стало предметом обсуждения в Сенате, но из-за споров между популярами и оптиматами смета на ее восстановление так и не была утверждена.

– Что ж, – заметил Лабиен, – давай сосредоточимся на твоем выживании, как сказала бы твоя мать. Аппиевой дорогой займешься потом.

Он сказал это в шутку, но Цезарь ответил серьезно:

– Да, однажды дойдет очередь и до нее.

Он пристально смотрел на старые, выщербленные плиты.

Лабиен удивился. Это было свойственно его другу: говорить неожиданные вещи тогда, когда их не рассчитывают услышать.

Ночь окутывала их со всех сторон.

Луны не было, стояла непроницаемая темнота. Они шли почти на ощупь, следуя по старой дороге.

Прошло несколько часов, и наконец они оказались вдали от города.

– Скоро рассвет, – сказал Лабиен.

– Верно, – подтвердил Цезарь. – Давай сойдем с дороги и немного передохнем.

– Он сбежал, – объявил Долабелла, стоя перед диктатором.

Никто не мог найти Цезаря в городе на берегах Тибра.

– Зря мы тянули время, – заметила Сулла. – Надо было предвидеть, что, провалившись на выборах, он сбежит.