Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Вы голодны? – рассеянно спросил диктатор, не глядя на них, но используя множественное число. Это означало, по крайней мере, что он обращается к обоим: Цезарю и Лабиену. Он ничего не упускал из виду. Заметил он и сопровождавшего их ликтора, и апекс жреца Юпитера на голове Цезаря.

В ответ на вопрос Суллы Лабиен покачал головой, Цезарь же с достоинством ответил:

– Да, мы голодны: изголодались по свободе… славнейший муж.

Сулла перестал жевать.

Наступила напряженная тишина. Требование свободы было слишком смелым вызовом, остроту которого не могло смягчить обычное уважительное обращение к римскому сенатору.

Сулла поковырялся в зубах: там застрял крошечный кусочек миндаля, причинявший ему неудобство. Наконец он избавился от помехи, вытолкнув ее кончиком языка и отправив в горло вместе с глотком вина.

– Я имел в виду обычный голод… желание что-нибудь съесть, – проговорил он, поставив кубок на стол и по-прежнему не глядя на гостей.

– Нет, в еде мы не нуждаемся, – сухо ответил Цезарь.

– Хорошо, – согласился Сулла. – Раз так, перейдем прямо к делу, которое привело тебя сюда, юный Гай Юлий Цезарь. Знаешь ли ты, почему я заставил тебя явиться?

– Знаю… славнейший муж.

– Я бы предпочел более точный ответ, юноша, – заметил диктатор Рима.

Цезарь глубоко вдохнул, выдохнул и наконец ответил на заданный вопрос – упорствовать не было смысла:

– Луций Корнелий Сулла обеспокоен моим браком с Корнелией, дочерью Цинны, у которого, в свою очередь, был уговор с Гаем Марием, моим дядей. Оба – заклятые враги Суллы, сенатора, а теперь диктатора Рима. Как сообщил центурион, Сулла желает, чтобы я развелся с женой и немедленно связал себя узами брака с какой-нибудь юной патрицианкой из семьи оптиматов, разделяющих его представления о том, как должна управляться Республика, являющихся истовыми поборниками старины и выступающих против всего, что отстаивал мой дядя в течение многих лет: перераспределения богатств, передела земель между гражданами Рима и предоставления римского гражданства гораздо большему числу людей по сравнению с тем, что есть сейчас. Я изложил дело вкратце, но, думаю, передал суть.

Сулла задумался. Он сосредоточенно жевал кусок сыра и внимательно изучал своего молодого собеседника, стоявшего с дерзким, как обычно, видом.

– Да, это вполне исчерпывающий ответ, – согласился Сулла, говоря, как всегда, холодно, отстраненно, задумчиво.

Снова наступило молчание.

– Но я не собираюсь этого делать, – осмелился нарушить его Цезарь.

– Чего именно? – уточнил Сулла с величайшим спокойствием.

– Разводиться с женой.

Луций Корнелий Сулла невозмутимо вздохнул, оторвал свое тучное тело от ложа, двинулся к своему собеседнику и, подойдя почти вплотную, молча отвесил ему звонкую пощечину.