Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Она лихорадочно искала другое объяснение, хотя чувствовала, что уже знает правду.

– Возможно, кто-то из рабов слышал, как мы разговариваем… – предположила она, но не потому, что действительно так думала, а из желания выиграть время и как следует поразмыслить над тем, верны ли ее предчувствия… такие пугающие. – Да, наверняка кто-то из рабов подслушивал под дверью, как мы в детстве, помнишь?

– Когда узнали, что нас собираются поженить? – горько усмехнулся Цезарь, желая убедиться в том, что правильно понял молодую жену.

– Например, – подтвердила Корнелия.

Не сводя с нее глаз и по-прежнему не вставая, Цезарь огляделся: в атриуме присутствовали атриенсий и другие рабы.

– Думаешь, кто-нибудь из рабов шпионил за нами? Значит, я должен допросить их одного за другим, пока не заставлю предателя признаться?

Цезарь медленно встал.

Итак, рабы. Неужели один из них – предатель? Его отец, а затем и мать всегда были образцовыми хозяевами. В доме Юлиев никто не подвергался несправедливому наказанию, а после кончины отца несколько старших рабов получили свободу по его завещанию. У Юлиев рабы чувствовали себя куда вольготнее, чем в любом другом доме. К тому же хозяева щедро вознаграждали их деньгами, сестерциями, которые те могли приберечь и впоследствии купить себе свободу. Таким был уговор, который всегда приносил добрые плоды. Цезарь не ожидал предательства от домашних рабов. Но если жена настаивает, их следует допросить…

Однако Корнелия покачала головой, и Цезарь снова присел перед ней на корточки.

Она не могла допустить несправедливости.

– Нет, я не думаю, что это рабы, – пробормотала она. – Не думаю, что это кто-то из них. Рабы преданы тебе, я уверена.

Атриенсий и остальные слуги с облегчением вздохнули. Сами того не замечая, они в страхе прислушивались к разговору. То, что молодая хозяйка их защищала, произвело на них сильное впечатление. Куда проще было бы взвалить всю вину на рабов.

Цезарь снова обратился к жене.

– Ты о чем-то умалчиваешь, – сказал он. – Ты знаешь, кто предал меня. Ты с кем-то разговаривала. С кем? На Форуме? На рынке? Может, ты что-то говорила своей матери, когда ее навещала? Или общалась в базилике с кем-нибудь из сенаторов? С ветеранами моего дяди Мария, которые всюду вас сопровождают? С кем ты говорила, Корнелия? Если не рабы, значит ты кому-то что-то сболтнула. Почему ты молчишь? Кого выгораживаешь?

Он снова схватил ее за руки, сжимая совсем легонько, но так, что она почувствовала, как сильно его бешенство, вызванное ее молчанием. И поняла, что он будет спрашивать, спрашивать и спрашивать, пока не получит ответ.