Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Я всегда считал это нелепостью, но все же… – он развел руки, повернув их ладонями вверх и глядя на публику, – но все же таков римский закон. Мы все это знаем. Пусть так и будет. Женщина. Хорошо, но давайте вернемся к ценности таких показаний. Должен ли я напоминать присутствующим, что первая женщина, Пандора, была отравленным даром Зевса, о чем повествуют древнейшие поэты? Женщина – главная причина раздора не только между нами, несчастными смертными, и между вечными богами, которые за нами наблюдают, помогают нам и время от времени наказывают нас. Прометей украл священный огонь и передал его людям, но предупредил наших предков, чтобы они не принимали никаких подарков от Зевса. Прислушались ли наши предки к его словам? Нет. И дар Зевса пришел в виде женщины, Пандоры. Эпиметей принял этот подарок, взял Пандору в жены и даже имел от нее потомство. А что сделала Пандора? Откупорила знаменитую амфору и выпустила на свободу напасти, которые мучают нас по сей день, в том числе ложь, которая, как ни странно, также является богиней, воплощенной в Апате, по-нашему – Фраус, потому что она мать обмана и мошенничества. Пандора, Фраус и так до наших дней – женщина приносит только несчастья, в этом случае – ложь и обман. Даже Минерва солгала Улиссу, когда тот наконец добрался до Итаки, обманула его, заявив, что Пенелопа нашла нового мужа. И только когда проницательный Улисс обнаружил, что с ним разговаривает изменившая свою внешность богиня Минерва, она перестала лгать и сказала правду. Но в том-то и дело, что такова природа женщины, даже богини: склонность ко лжи. Вот что предлагает нам сейчас молодой обвинитель по этому делу, по этому запутанному делу. Клянусь всеми богами, даже в Троянской войне была виновата женщина! Это все, чем располагает обвинение?

Цезарь молчал. Речь Гортензия застала его врасплох, у него не было ответных доводов. Его оглушила горечь предательства и измены, к тому же, как он все отчетливее осознавал, предала его именно женщина… Может, его собственная жена, которая знала подробности, упомянутые защитниками Долабеллы? С Корнелией он делился всем. Беседы с женой, при полном доверии между ними, успокаивали его. Нет, этого не может быть. В голове крутился водоворот мыслей, и Цезарь ничего не ответил. Просто промолчал.

Гортензий почувствовал себя увереннее, заставив противника замолкнуть. Затем повернулся к Миртале, которой пока не задал ни одного вопроса.

– Когда к тебе домой пришел наместник, в какой одежде ты была, женщина? – осведомился защитник защиты.

– Какая на мне была одежда? – удивленно повторила Миртала.

– Мы имеем дело еще с одним глухим свидетелем? – Гортензий повернулся к публике. – В Македонии, как видно, начинают страдать с юных лет.