Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

В первую очередь требовалось обезопасить сына, освободить от цепей, что приковывали его к рушащейся власти. Войдя в город, Сулла будет безжалостен ко всем, кто связан со свергнутым Цинной. Аврелия шагала уверенно и поспешно. Ее снедала печаль, на сердце лежал камень, в душе было пусто, но она была настроена решительно.

Рим предназначался не для изъявлений чувств, а для дел.

И делать их следовало быстро.

Сулла продвигался по Италийскому полуострову, союзники следовали за ним. В его руках оказалась Кампания. Консул Норбан, назначенный популярами вместо Цинны, был свергнут. Войска другого консула, некоего Сципиона – слишком громкое имя для столь посредственного магистрата, – размещенные в Теане, бежали и перешли на сторону победоносного Суллы.

На севере, в Пицене, Метелл и Помпей разбили легионы нового консула-популяра Папирия Карбона, который заменил злополучного Норбана.

В отчаянной попытке выдвинуть против Суллы вождя, способного сплотить всех, популяры выбрали новым консулом Гая Мария-младшего. Он принял вызов и двинулся с наспех сколоченным войском к Сакрипорту, где намечалось сражение с силами Суллы и Долабеллы.

– Что будем делать? – спросили трибуны Суллу.

– Нападать, – без колебаний ответил тот.

Он видел во сне Мария-старшего, велевшего сыну избегать сражения в этот день, и счел увиденное хорошим предзнаменованием, но Долабелла придерживался другого мнения:

– Войска шли несколько дней. Им нужен отдых. Лучше подождать…

Однако Долабеллу перебили легионеры, прибывшие с дальнего конца лагеря:

– На нас напали, на нас напали!

Сулла посмотрел на Долабеллу.

– Теперь выбора нет, – согласился второй. – Будем защищаться и переходить во встречное наступление.

На этом собрание завершилось, и трибуны разошлись по своим местам, чтобы приготовиться к бою.

Битва длилась несколько часов.

Аврелия так и не осуществила задуманное. Ей попросту не хватило духа.

У нее не поднялась рука. Месяц за месяцем, изо дня в день она откладывала решение: в сердце ее по-прежнему теплилась надежда, хоть и очень слабая, на то, что силам под началом консулов-популяров удастся остановить Суллу. Так прошел год.

Но становилось все яснее, что дело закончится бедой. Войско популяров терпело поражение за поражением, кольцо вокруг Рима смыкалось все теснее, и вера Аврелии в способность Мария-младшего остановить Суллу таяла… пока не улетучилась окончательно. Сын был храбрецом, но ему недоставало ни силы, ни мудрости отца. По неведомой причине Аврелия была убеждена, что дух великого Мария перешел к его племяннику, юному Цезарю, но у последнего имелся как раз этот недостаток: он был слишком юн. Ему исполнилось лишь восемнадцать, и с этим ничего нельзя было поделать.