Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Подать вина! – воскликнул он, глядя на атриенсия.

Раб поспешил выполнить повеление.

Влага Вакха немного разрядила обстановку.

– Что сделано, то сделано, – сказал Марий. – Но я предлагаю две вещи.

– Слушаю тебя, – отозвался Цинна.

– Мы должны присматривать за рабами, которых ты взял в свое сколоченное наспех войско, освободил и вооружил, чтобы захватить власть в Риме: теперь они сеют ужас на улицах города. Не стану рассуждать о том, так ли нужны они сами и насилие, к которому они прибегают, чтобы нагонять страх на оптиматов и их вооруженных наемников, но в Риме при нас должен царить образцовый порядок. Мои ветераны – люди сдержанные. Они смогут овладеть городом без произвола и насилия.

– Прикажу убрать с улиц часть вооруженных рабов, – согласился Цинна. – Чего еще ты желаешь?

– Если мы хотим получить безоговорочную поддержку народа, – продолжал Марий, – надо изменить законодательство, к чему изначально призывала наша партия. Я имею в виду не только предоставление гражданства союзным народам, но также раздел земель и раздачу хлеба.

Наступила неловкая тишина.

– Что ж, по-моему, это правильно, – сказал Цинна негромко – однако сказал.

– Итак, договорились? – настаивал Марий: ему хотелось получить от Цинны подтверждение.

– Договорились, – подтвердил собеседник, на сей раз внятно.

– Отлично! – вновь оживился Цезарь-старший и приказал рабам подать не только вино, но и еду.

Аврелия встала и впервые заговорила вслух:

– Пойду позову Гая и Корнелию, пусть поужинают с нами.

Цезарь-старший и Цинна кивнули. Аврелия не спеша вышла из атриума.

Она знала, что торопиться не следует: пусть дети покинут таблинум и доберутся до заднего атриума, где они должны были ждать взрослых.

Марий-старший наклонился к стоявшему рядом Серторию и тихо заговорил – под звон блюд, топот рабов и беседы о деликатесах, которыми Цезарь-старший собирался потчевать собравшихся.

– Я хочу, чтобы ветераны следили за порядком на улицах, – сказал он своему доверенному человеку. – Если придется убить кого-нибудь из этих проклятых рабов, освобожденных Цинной, пусть убивают.

Серторий коротко кивнул:

Марий протянул руку с пустым кубком, чтобы один из рабов доверху наполнил его вином.

Казалось, все было решено и обговорено, но Мария, как всегда, беспокоило и другое: безопасность племянника. Его сын вырос и при необходимости начальствовал над легионами. Но Цезарь был слишком юн для сражений, и Марий поговорил с Цезарем-старшим о том, как защитить его, если все пойдет плохо и Сулла снова захватит власть.

– Хотелось бы обсудить с тобой еще кое-что, – сказал Марий-старший, глядя на Цинну.

Тут вошли Цезарь-младший и Корнелия. Оба уселись на ложа, в сторону которых кивнула Аврелия.