Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Ты читаешь по-гречески?

Корнелия вздохнула. Снова тот же вопрос.

– Нет. Мой отец не считает нужным учить меня чему-нибудь, кроме домашних дел.

– Ты бы хотела научиться читать по-гречески и узнать, например, о Фалестриде, царице амазонок, или о Елене и Троянской войне? Ты знаешь об этом что-нибудь?

– Не знаю. Конечно, я бы хотела прочитать, но отец…

– Сделай одолжение, не упоминай больше об отце. Ты разговариваешь со мной, с Аврелией.

Корнелия помолчала и несколько раз кивнула.

– Ты хочешь, чтобы я научила тебя читать по-гречески?

Девочка почувствовала, как к глазам подступают слезы:

– Да, я бы очень хотела, госпожа.

Тут в дом влетели Цезарь и Лабиен и направились прямо в атриум, прервав разговор Корнелии и Аврелии.

– Сулла идет на Рим! – объявил Цезарь. – С шестью легионами из Нолы.

Аврелия недоуменно посмотрела на них:

– Ты уверен, сынок? Этого не может быть. Ни один римский сенатор не повел бы легионы против Рима.

В это мгновение явился Цезарь-старший, он тоже возвращался с Форума.

– Случилось невозможное, – подтвердил он, услышав последнюю фразу Аврелии. – На Форуме ни о чем другом не говорят.

Он обливался потом. Видимо, он чуть ли не бегом проделал путь от срединных кварталов, чтобы сообщить эту новость.

– Воды! – властно воскликнула Аврелия, глядя на атриенсия.

Тот отправился выполнять повеление. Аврелия оглянулась на Корнелию:

– Вот как с ними следует разговаривать.

Девочка снова кивнула – быстро, не открывая рта.

Он сделал несколько глотков.

Потом уселся на солиум.

– Очень непросто, – повторил он.

Корнелия вернулась домой. Как она и предполагала после всего, что услышала в доме Цезаря, ее отец чувствовал себя неспокойно.

Цинна погрузился в глубокое раздумье.

Корнелия молча наблюдала за этим. Когда отец пребывал в таком состоянии, лучше всего было ничего не говорить и не делать, чтобы не навлечь на себя его гнев.

– Подождем, – сказал наконец Цинна. – Примем все условия, которые навяжет нам Сулла. Но рано или поздно ему придется покинуть Рим вместе со своим войском, чтобы биться с Митридатом. Тогда-то мы и поднимем голову. Наше время еще придет. Воспользуемся передышкой, чтобы хорошо подготовиться.

Сын удовольствовался объяснениями отца, но Корнелии чего-то недоставало. Если бы ее мать была более решительной женщиной, подобно матери Цезаря, можно было бы расспросить ее, но Анния отличалась кротостью – отчасти из-за воспитания, отчасти потому, что Цинна не был таким мягким, как Юлий Цезарь-отец. Девочка не стала выяснять у матери, что имел в виду Цинна.

И ко всеобщему удивлению, сама заговорила с ним:

– К чему нам готовиться, отец?

Цинна посмотрел на нее раздраженно. Для него все было очевидно.