Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

В лагере для военных упражнений, разбитом неподалеку от Рима, множество юношей – некоторые были почти еще мальчиками – совершенствовались в искусстве рукопашного боя, стрельбе из лука и верховой езде без стремян по римскому обычаю. Но сколько бы народу там ни собралось, перед величественной фигурой Гая Мария, сопровождаемого Серторием и ветеранами, мигом образовался проход, по которому прошагал бывший консул.

– Здесь, – сказал он, дойдя до места, которое счел самым подходящим для проверки военной подготовки любимого племянника.

У Мария были и другие племянники, а также собственный сын, которого он очень любил и чьим воспитанием занимался в свое время, но в этом двенадцатилетнем мальчике он чувствовал силу и решимость, которые выделяли его из числа сверстников. Только тот, кто обладает исключительным упорством, способен преодолеть в Риме все препятствия и трудности, чинимые политическими противниками. В Цезаре Марий прозревал то, чего не умел определить точно: твердый характер, сочетавшийся с блестящим умом. Но без умения сражаться все это не стоило ровным счетом ничего. Не получив навыков рукопашного боя, мальчик пал бы в первой же серьезной стычке – в суровых северных землях или на востоке, в сражении с хорошо обученными войсками Митридата и прочих царей этих отдаленных краев.

– Дайте ему учебный меч, – приказал Марий.

Мальчику тут же подали деревянный клинок, дядя взял такой же.

Цезарь взвесил оружие, словно желал убедиться, что оно в точности напоминает те, с которыми он упражнялся прежде. Вдруг дядя, не говоря ни слова, ударил его по плечу, плашмя, с такой силой, что мальчик потерял равновесие и упал на землю. Он посмотрел на Мария с удивлением и яростью.

– Неужели ты думаешь, что враг предупредит тебя о нападении, мальчик? – строго спросил он. – Неужели галлы или воины Митридата спрашивают разрешения, прежде чем ударить мечом? Во имя Геркулеса, вставай и защищайся!

Цезарь встал, поднял меч и направил его на дядю. Он уже собирался наброситься на Мария, когда тот снова заговорил:

– Подожди, юноша. Если это настоящее упражнение, ловкость противника должна хоть немного соответствовать твоей – тебе ведь всего двенадцать.

Гаю Марию было шестьдесят девять. Все знали, что он стар и слишком медлителен для рукопашного боя. Ему более пристало начальствовать над войском в сражениях против Митридата, а не обучать взбешенного юношу, готового идти на него.

Бывший консул посмотрел на Сертория. Тот, не нуждаясь в другом приказе, кивнул и взял деревянный меч, протянутый начальником, после чего встал перед Цезарем.

Цезарь сглотнул слюну.