Я вернусь, когда меня не станет

Нет, тебя грохнут, а мне потом мучиться всю жизнь, что повелся на поводу, как дурак?

При всем при том идея нанять детектива засела в мозгу Георгия намертво, осталось заставить Ирочку подчиниться.

— А линзы почему носила? Зрение плохое было? Тогда почему цветные? — забросала вопросами Лидия Николаевна патологоанатома в очках, зачитывающего протокол исследования трупа.

Она сидела у стола в качестве посетительницы — явление редкое, обычно Гринбес на месте эксперта восседает, правда, в своем кабинете. А также предпочитает не сама ездить за результатами экспертиз, а чтобы ей привозили их, отсюда, проторчав в пробках, она привезла не только себя, но и злость.

— Зрение в норме, об этом чуть позже, — тем временем сказал анатом, выискивая в протоколе наиболее ценные сведения, так как Гринбес лень читать все подряд, попросила тезисами обойтись. — Волосы красила в рыжий цвет… об этом тоже позже. Печень почти отсутствует, алкоголь съел. С зеленым змием дружила давно и прочно, вероятно, с молоком матери принимала.

— Гена, только без шуток, лады? — отбивая пальцами по столу некую бравурную мелодию, известную только ей, буркнула она. — У меня напрочь отсутствует чувство юмора, особенно когда попадаю в вашу усыпальницу.

Не ясно, что ей здесь не нравилось, все цивильно, пристойно. Чистенькая, уютная и светлая комната для персонала с буйной растительностью в горшках на подоконнике, с большим окном и занавесками — почти как дома.

— Не скромничайте, Лидия Николаевна, с юмором у вас порядок… — польстил ей Гена, уткнувшись в текст. — Так, на теле убитой есть гематомы, причем довольно обширные, но в скрытых одеждой местах. Хотите взглянуть?

— Обязательно, — с готовностью поднялась она, не доверяя чужим словам, а предпочитая увидеть собственными глазами.

Пока Гена выдвигал труп Шубиной, она тем временем надевала очки, намереваясь не упустить из виду ни одной детали. Стоило ему снять с тела простыню, Лидия Николаевна наклонилась, чтобы лучше разглядеть гематомы под его же комментарий:

— Некто сильный от души лупил Шубину, но не по лицу, личико чистое. И не один раз, я бы сказал, лупил регулярно. Вот, смотрите… Это свежие удары, нанесенные перед расстрелом. А вот… и… вот… вот… раньше нанесены. А вот, видите, едва заметны… эти украсили еще раньше. Рука, щедро наносившая побои, естесно, мужская.

— Понятно, — выпрямилась Лидия Николаевна, но от покойницы не отошла, напротив, внимательно рассматривала ее. — Что еще не так в этой деве?

— Куча операций, — ответил Гена. — На ней живого места нет, она подгоняла себя под сестру…

— Что за сестра? — уставилась на анатома Гринбес, не скрывая заинтересованности.