Я люблю тебя

– Тебя волнует подъем?

– Нисколько, – отвечаю с уверенностью, – не могу дождаться. (На самом деле я напугана, но не хочу этого показывать.)

– Здесь двести ступенек, – объясняет он, идя вперед с фонариком. – Когда я был маленьким, насчитывал всегда больше.

– М-м-м, звучит ободряюще! Неплохой вызов для того, кто совсем недавно обрел возможность снова пользоваться обеими ногами! – Я беру его за руку для пущей уверенности. Ограждение из металла очень низкое, и на каждом шагу мне мерещится, что я падаю вниз. И чем выше поднимаюсь, тем больше это видение перехватывает дыхание.

– Как дела с ногой? Болит? – спрашивает Леонардо.

– Нет, все в порядке.

Может быть, благодаря чудесному алоэ или потому, что иногда я останавливаюсь отдышаться… Но меня больше волнует не нога, а высота над поверхностью моря. Достаточно неверного шага, и, наверное, отсюда сверху удар о воду может быть смертельным.

На четвертой лестничной площадке смотрю вниз, и мир под нами кажется мне совсем маленьким. Сжимаю покрепче руку Леонардо, такую теплую и твердую, и стараюсь не отрывать глаз от его спины. Вверху видны два зубца, которые отсюда похожи на драконов, спустившихся с небес.

Еще несколько ступенек, и мы наверху, наконец-то! На вершине открывается широкая терраса, огражденная каменным парапетом, внизу на воде белеет свет маяка.

Я запыхалась, но вид отсюда потрясающий – пятьдесят метров над уровнем моря и в двух шагах от неба.

Бросаю последний взгляд в бездну под нами, которая уже притягивает меня. Море – безграничное черное пространство, и когда я смотрю на него, у меня по спине пробегают мурашки.

– Правда, здесь потрясающе? – спрашивает Леонардо, приближаясь.

– Да, но у меня это вызывает еще и страх.

Инстинктивно прижимаюсь к нему, и он обнимает меня. Затем мы присаживаемся на каменный куб недалеко от маяка. Леонардо снимает рубашку, чтобы обсушить пот на теплом ветру ночи. Мои глаза снова неотвратимо останавливаются на той татуировке, между его крутых лопаток. И одновременно снова появляется мысль о Лукреции.

Наверное, у меня изменилось выражение лица, потому что Леонардо вопросительно смотрит на меня:

Ни в чем, хотелось бы ответить мне. Но прикусываю губу. На самом деле у меня нет повода прятаться, я не хочу, чтобы между нами были запретные темы и недомолвки. Лукреция – это тема, которую мы рано или поздно должны обсудить, поэтому решаю сделать это сейчас.

– Я думала о Лукреции… Ты разговаривал с ней с тех пор? Вы еще увидитесь?

Он делает глубокий вдох и устраивается напротив меня, сжимая мою руку в своих.

– Мы давно с ней не общались, но думаю, что рано или поздно это случится, – отвечает спокойным, уверенным голосом.