Я люблю тебя

И потом, какие между нами будут отношения? Как мы будем себя вести? Как друзья, которые заботятся друг о друге? Как любовники? В общем, чего Леонардо хочет от меня и что будет означать для нас это путешествие?

На следующее утро к моменту выписки я по-прежнему не приняла решение.

Родители приезжают за мной, и у меня уже болит голова после нескольких минут обычного сценария «больная девочка – заботливые родители»: как я себя чувствую? Я ведь уже позавтракала? Я ничего не забыла в шкафчике?

– Держи, – говорит мама, передавая мне пакет, из которого доносится вкусный аромат пирога. – Я его утром испекла. Паола была так добра, что позволила мне пользоваться кухней.

– Мама, спасибо, но я тебе уже сказала: я поела. Здесь, в больнице, есть такой странный обычай – предлагать еду больным.

– Ни кусочка не съешь?

– Нет, правда. Но все равно большое тебе спасибо.

– Ну хоть маленький?

Вот в этот самый момент я и принимаю решение. Три недели такого возврата в детство, с такими массивными дозами заботливости меня убьют. В лучшем случае для меня это закончится двадцатью килограммами лишнего веса и нервным расстройством. Мне внезапно становится ясно, как поступить.

– Слушайте, мне надо вам кое-что сказать…

Они оба поворачиваются ко мне, все во внимании. Делаю глубокий вздох в поисках самого вежливого тона, на который я только способна.

– Я не вернусь с вами в Венецию.

– Что? – произносят они оба в один голос.

– Леонардо, тот знакомый, которого я вам представила, предложил мне провести период выздоровления на Стромболи, и я собираюсь согласиться.

– Но… ты уверена? А кто о тебе позаботиться? – спрашивает мама.

– Он надежный человек? Как давно вы знакомы? – эхом отзывается мой отец.

Я отвечаю на все их вопросы в самой успокаивающей манере. Сразу видно, что они расстроились, думаю, родители уже свыклись с идеей, что я поживу немного с ними, но они оба уважительно относятся к моему мнению и не станут возражать. Да, они, наверное, чересчур заботливые, но отнюдь не бесцеремонные.

Так что супруги Вольпе смиряются с идеей вернуться в Лагуну без своей доченьки. Я крепко обнимаю их, повторяя, что со мной все будет в порядке и что им не стоит беспокоиться. Как ни странно, я и сама чувствую себя спокойной теперь, когда все решила.

Когда они уходят, я беру с тумбочки мобильный и набираю тот самый номер, по которому уже давно не звонила.

– Привет, это я… Твое предложение еще в силе?

Рассвет медленно растворяется, уступая место дневному свету в необъятном голубом пространстве. Наверху небо по-прежнему оттенено красным, а море под ним сделалось насыщенно синего цвета.

Мы сели на паром в Неаполе и плыли всю ночь.