Я тебя куплю

— Почему ты без ствола?

Отвожу край куртки в сторону, демонстрируя ему металл.

— Но я не убивать тебя пришел. Настроение хорошее. Решил доброе дело сделать. — Осторожно залезаю в карман, вынимаю завернутые в бумажное полотенце пироги. — Держи. Голодный же. Теща моя пекла.

Пацан хмурится, но жадно хватает сверток. Убирает пушку, опускается на стул и набрасывается на пироги.

Верит мне, иначе не стал бы жрать.

— Вкусные. Спасибо, — жуя, мычит он.

— Слушай, Фаза, они не оставят тебя. Твой босс такую подставу всем устроил, что твоей крови сейчас даже сытый жаждет. Но есть шанс спастись. Например, свалить куда-нибудь в Монако. Придется помотаться по миру, на одном месте долго засиживаться не выйдет.

Пацан проглатывает пережеванный кусок, достает второй пирог.

— Или Мяснику клятву верности принести, — говорит. — Это его братки нас всех из дурки вытащили. В благодарность за спасение склоню перед ним голову. Он псих. Конченный. Но за своих любого порвет. А главное — он поможет мне вернуть уважение и заставит моих врагов трепетать от одного моего имени.

— Не будет имени. Мясник не примет Фазу.

— Значит, новое даст. А всю жизнь удирать с поджатым хвостом не буду.

Ох, пацан, не туда свернешь, если к Мяснику сунешься! Но я больше ничего для тебя сделать не могу. Теперь мне есть что терять.

— Тут немного деньжат. На первое время хватит. Больше ничем помочь не могу. К нам тебе нельзя. Чех сам тебя хлопнет.

— Почему ты мне помогаешь, Асманов?

— Напоминаешь ты мне кое-кого. Я твоего возраста был, когда из армии вернулся и во всем этом дерьме увяз.

— Дерьмо, говоришь? — усмехается он.

— Оно самое. Но ты и сам не глуп. Все понимаешь. Делай, как считаешь нужным. Ну, прощай, Фаза. — Протягиваю ему ладонь.

Он поднимается, отвечает рукопожатием и кивает. Но едва я переступаю порог, как он спрашивает:

— Череп наш… Он же твоему брату служит? Как он?

Невольно вспоминаю первую неудачную операцию медсестрички и хмыкаю:

— Откинулся Череп, уже с месяц как. Не хочешь за ним отправиться — значит, береги себя.

Я возвращаюсь в машину, чувствуя себя едва ли не Матерью Терезой. Будто с самим собой из прошлого встретился, братский совет дал, благословил, от ошибок уберег. Если уберег… Мир наш коварен, облеплен красивой грязью. Дотронься — и потеряешь себя.

— Ты долго, — бурчит медсестричка.

Протягиваю ей купленный в ларьке кофе и шоколадку.

— Тебя я «убивал» дольше, — улыбаюсь, заводя машину.

— Ты не выполнил приказ. Что тебе за это будет?

Да, я не выполнил приказ. Даже не притронулся к пушке. Ни единой угрозы не произнес. Черт, как же ты изменила меня, девочка!

— Просто не заплатят. Ты об этом не переживай. Скажу, что не нашел пацана. Залег тот на дно. Ждать надо.

— Поверят? — хмурится она.

— Мне? — усмехаюсь.