Я тебя куплю

Иначе мы с тобой до первой годовщины не доживем. От скуки умрем.

Уголок его рта азартно приподнимается. Продолжая сверлить меня взглядом, он дотягивается до ручки регулятора громкости на автомагнитоле и одним движением поворачивает ее. В уши тут же бьют басы. Я ненавижу эту музыку. И одновременно обожаю.

Отстегиваю ремень и бросаюсь на Камиля с поцелуем. Пожираю его, чтобы знал, чего хочу и жду от него. Не цветов и конфет, не завтрак в постель и не самобичевания за то, что не так взглянул на меня. Хочу его дикого, безудержного, остервенелого! Жажду зверя, заставляющего меня сгорать, превращаться в горстку пепла.

— Безобразница моя, — шепчет он мне в губы, улыбаясь. — Ведьмочка бешеная.

Сигнал притормозившей сзади нас машины отвлекает меня от поцелуя.

— Надо ехать, Камиль. Мы создаем пробку.

— Объедет, — отвечает он, впиваясь в мои губы.

Да! Это тот самый Камиль, у которого свои правила и законы! В него я влюбилась, его я хочу! Такого и маме представить не стыдно.

Она встречает нас, как обычно, суетливо. Сразу к столу тянет, хвастает, что как раз вкусный борщ сварила. Но Камиль тут же заявляет:

— Я собираюсь жениться на Асе!

С ходу, с порога. Чересчур наглым тоном. Почти вызывающим. Будто в цепи меня заковывает и матери говорит, что отныне я принадлежу только ему. Я нервно сглатываю от нахлынувшего вихря эмоций. Вроде рада тому, что он не мямлит, и чувствую, как он на неприятности нарывается. Мама до последнего не мирилась с предложением «Олега», а тут заявляется к ней тип, обвиняемый в убийстве, и ставит перед фактом. Точно смертник.

— Даже не знаю, что сказать, — пожимает она плечами. — У меня там такой дорогой сервиз в приданом приготовлен, что не хочется первому встречному отдавать. — Стреляет в нас глазками и одобрительно улыбается. — Чего встали? Быстро руки мыть и за стол!

Я выдыхаю. Напрасно в маме сомневалась. Она так в Камиля влюблена, что только рада меня бантиком повязать и ему торжественно вручить.

— Жениться они собрались, — посмеивается она, плетясь в кухню. — Удивительно, что так рано опомнились, не стали пенсии дожидаться.

— Вот видишь, — подмигиваю я Камилю, снимая пальто. — А если бы миндальничал стоял, она бы тебя веником выгнала.

— По-моему, волновалась тут только ты, — отвечает он, вжав меня в стену и губами пробираясь к моим губам. — Ты нам кровать сразу застели. Тут ночевать останемся.

— Тут? — удивляюсь я.

— Мы уедем после свадьбы. Лови момент, невестушка.

— Мне стоит беспокоиться? — лепечу пересохшими на нервяке губами.

— Рядом со мной всегда стоит беспокоиться. Ты знала, на что идешь. Теперь не жалуйся. — Он целует меня — жадно и порывисто, будто хочет съесть. И только мама приводит его в чувство:

— Ну вы долго там миловаться будете? Согласна я.