Я тебя куплю

Тру лицо, тело, вспениваю волосы, смывая с себя вчерашний сумасшедший день, прилипшую грязь, любые следы Глеба.

Снова смотрю в зеркало. Изучаю себя, будто заново рожденная. Я же теперь официально невеста Камиля Асманова. Я снова Ася… Даже он назвал меня по имени. Впервые! Не медсестричка, не док, не девочка, не дура, не овца, не зайка, не детка… Ася!

Кручу кольцо на пальце, любуюсь, наслаждаюсь трепетом в животе, в ногах, в груди. Как же легко ему удалось покорить меня, затмить Глеба и вообще всех. Без красивых ухаживаний, сладких речей. Просто будучи самим собой, не пытаясь казаться лучше и краше. Ворвался в мое сердце и запечатал дверь, чтобы больше никто никогда не вошел, не постучался.

Опять щеки полыхают. Неужели я всю жизнь от одной только мысли о нем краснеть буду? Права Варька, ходячий дефибриллятор.

Он входит в ванную. Медленно, будто спугнуть боится. Обходит меня со спины, обвивает талию руками, глядя на наше отражение с неподдельным интересом. Прицениваясь, что ли.

— У Глеба сотрясение, сломан нос, смещена беззубая челюсть и отбит копчик.

Обалдеть! Ну и удар у тебя, Асманов!

— Так ему и надо, — бурчу я, хоть и понимаю, что это не шутки.

— Адель в бешенстве. Он ничего ей не говорит, а персонал клуба уже доложил, что это я его помял. Так что придется перед ней объясниться.

— Да, это важно. Поставим на этой собаке крест. Раз и навсегда. Но завтра. Брат постарается утихомирить эту гадину перед тем, как я окончательно ее добью кое-какими сведениями.

— Ладно, — пожимаю я плечами и разворачиваюсь к Камилю. — А сегодня чем займемся?

— Нами, — проказливо улыбается он, целуя меня…

Из ванной мы выходим только через час затянувшихся нежностей. Мой чай уже остыл, и Камиль идет на кухню за горячим. А я лезу в комод за бельем, но обнаруживаю на нем наши паспорта. Лежат аккуратно друг на друге, ждут своего часа вместе с квитанцией об оплате госпошлины за регистрацию брака.

Ахнув от волнения, я закусываю губу. Судя по дате оплаты, Камиль об этом еще вчера позаботился. До того, как в клуб приехал. Он знал! Был уверен, что не откажу! Упрямый, убедительный, несгибаемый. Каждый свой шаг продумывает, под себя ситуацию гнет, своего добивается. От его неискоренимого упорства несет то жаром, то холодом. Аж страшно становится.

Опять смотрю на кольцо. Маленький пояс, повязанный самим Камилем Асмановым. Оно меньше и аккуратнее того кольца, что дарил мне Глеб, желающий пленить меня шиком, блеском, роскошью. Но оно теплее, легче во всех смыслах.

— Ты ревешь, что ли? — возвращает меня в реальность Камиль.

— Пустяки. — Смахиваю слезу. — Расчувствовалась.

— Ты прекращай это мокрое дело, а то твоя матушка не поверит, что ты добровольно замуж собралась.

Я открываю рот, позабыв все слова.