Я – инквизитор

Очень бережно он отстранил от себя девушку, отнял ее руки от своего лица и указал на диван рядом — «Садись!»

Наташа чувствовала, насколько он напряжен. Ей хотелось обнять, согреть, успокоить… Но девушка безропотно подчинилась и опустилась рядом. Поджав под себя ногу, полуобернувшись к Андрею, она отбросила назад челку и улыбнулась. Что бы ни рассказал тот, кого она любит, Наташа не упустит ни слова.

— Как-то раз, давным-давно, — начал он, — я решил, что лучше других знаю, что такое справедливость…

Прошел час. Потом еще один. Ласковин подбадривал себя, глотая остывший глинтвейн. Он рассказывал действительно всё. Опуская лишь то, что нельзя говорить девушке, которую любишь. Например, говоря об Антонине, Андрей ограничился несколькими фразами. Зато, пользуясь случаем, Ласковин рассказал о запрете, наложенном на него отцом Егорием. И о том, как попробовал расправиться с Пашеровым (попытавшись изложить как можно смешнее). И, наконец, о решении, которое принял его духовный наставник.

— Вот так, — заключил он. — Теперь я, можно сказать, не у дел!

Наташа медленно вытянула затекшую от долгого сидения ногу, взяла кисточку винограда.

То, что она услышала, было и хуже, и лучше того, что можно было предположить. По поводу «не у дел» можно было не обманываться. Очень скоро Андрей опять окажется «при деле». И все-таки Наташе стало легче. Потому что в нем самом она не обманулась. Андрей оказался именно таким, как она ждала. Кому она верила. Он оказался Героем. И человеком. К тому же не пренебрегал ею, а выполнял своего рода обет. Временный.

— Давай я тебя покормлю, — сказала Наташа.

— Давай, — согласился Ласковин. — Кстати, у тебя возмутительно красивые ноги!

Теперь-то он мог об этом сказать!

— Только ноги? — засмеялась девушка. — Оладьи будешь есть?

— Через пятнадцать минут! — пообещала Наташа и отправилась на кухню.

Ласковин позвонил домой. Поговорил с отцом Егорием (ничего нового), оставил здешний телефон. На всякий случай.

Наташа высыпала в молоко муку для оладий и услышала, как Андрей что-то напевает, расхаживая по комнате.

«Господи, — попросила она. — Помоги нам!»

Утром ее разбудил телефонный звонок.

— Да? — сонным голосом проговорила она, снимая трубку.

— Будьте любезны Андрея Ласковина! — пророкотал низкий мужской голос.

— Андрей! — крикнула она. И в трубку: — Одну минуту!

Ласковин появился тотчас, как будто и не спал.

— Включи телевизор! — вместо приветствия сказал отец Егорий. — Есть там телевизор? Пятый канал включи!

— Нет здесь телевизора, — сказал Андрей. — А что случилось, отец Егорий?

Глава двадцать пятая

Анатолий Иванович Пашеров, депутат, председатель, член и т. д., был убит утром, в восемь часов сорок минут, у подъезда своего дома.