Я – инквизитор

Каждый, знающий боевые искусства… Нет, конечно, не каждый, но многие продавали свое мастерство. Кому? Какая разница. Линии раздела между законом и преступлением давно уже стали размытыми. Нет, Андрей не мог быть просто бандитом. Или работником МВД. Он слишком… независим.

Наташа поняла, что не уснет. Она поднялась, включила тихонько магнитофон (Андрей починил его позавчера за пятнадцать минут). Тихонько, потому что два часа ночи, и начала танцевать. Боже, как давно она не танцевала вот так, для себя! Обнаженная, невесомая… Полгода, даже больше. Тогда под ногами была трава, мокрая от росы. И рыжее солнце, привставшее над макушками сосен. Наташа очень хорошо помнила ощущение травы под ногами, теплые лучи на коже. Она танцевала от счастья. В то утро Наташа наконец избавилась от груза, который тянулся за ней уже почти год, от груза, которого звали «Валентин». Не просто сказать человеку: больше не приходи. Еще труднее сделать так, чтобы он не приходил. И уж совсем трудно забыть о его существовании. Если знали друг друга почти пять лет. Если… Наташа не могла иначе. Увидеть, что самый близкий тебе человек перестал тебя понимать, что он любит твое тело, но не тебя. Лучше бы он изменил ей!

Наташа задела бедром ручку кресла, и на коже осталась розовая полоса. Больно. Наташа остановилась. Прижавшись плечом к темно-коричневому дереву, посмотрела на прабабушкин портрет. Когда-то девушка на портрете была очень взрослой, потом — ровесницей, теперь — моложе самой Наташи.

— Я глупая, да? — спросила девушка. — Скажи, он любит меня? Скажи, я красивая?

Она отвернулась от портрета и протанцевала (поворот, еще поворот и еще) к большущему, в полный рост, зеркалу. Лет пятнадцать назад она могла час вертеться перед ним голая, изучая себя во всех подробностях, — тощая девочка-подросток с глазами-блюдцами и пупырчатой кожей. Но теперь…

— Я прекрасна! — сказала Наташа и состроила рожицу. — А мною пренебрегают! — И показала себе язык.

Кассета остановилась. На часах — половина третьего.

— Труд, труд и еще раз труд! — громко сказала Наташа и пошла к тренажеру.

Спустя час, сполоснувшись под душем, она влезла под одеяло и уснула через пять минут.

Ласковин открыл дверь ключом, который Наташа дала ему накануне.

— Эй, — сказал он входя. — Это я!

Никто ему не ответил. Наташина шубка висела на вешалке. И куртка тоже. Андрей прислушался — ни звука. Бесшумно, в носках, он пересек коридор и заглянул в комнату…

Андрей выдохнул, улыбнулся и, переступив порог комнаты, остановился рядом с постелью. Наташа спала на боку, свернувшись, подложив ладошку под щеку.

Осторожно, чтобы не разбудить девушку, Ласковин опустился на краешек ее постели и просидел так с четверть часа. Наташа продолжала спать.