Я – инквизитор

— Да подумал, — и выдержав паузу, — знал ли тот бандит, Крепленый, что ты — мой ученик?

— Не знал, — ответил Андрей, пытаясь сообразить: к чему клонит сэнсэй. — А какая разница?

Я же сам против него пошел. Ну ты мне помог, конечно, — признал великодушно. — Так в чем дело?

— А если бы я послал?

Андрей пожал плечами:

Не понял. Все. Больше Слава говорить не имел права. Может, потом сообразит парень?

— Тень, — произнес он, — есть у каждого. Неплохо бы, пока не наломал дров, узнать — тень это или не тень?

— Это ты к тому, что кое-кто не должен отбрасывать тени? — спросил Андрей. — Так имей в виду, это чушь. Тот вампир — отбрасывал. Не хуже нас с тобой!

«М-да, — подумал Слава. — Никогда этот парень не понимал намеков».

Но попробовал еще раз.

— Бывают, Ласка, такие рыбки глубоководные: пасть здоровенная, а в пасти маленький язычок. Самой пасти не видно, а язычок светится. Другая рыбка думает: какой привлекательный червячок. И прямо в пасть прыгает. Может, Пашеров твой и есть такой червячок, как думаешь?

— И что делать? — спросил Андрей.

— Чай пить! — сердито сказал Зимородинский. — Ты чай просил? Так пей, что смотришь?

Как был Ласковин прямым, как гияку-цки, таким и остался. Даже если персонально на него ловушка расставлена, все равно попрет носорогом. Натура такая.

— О девушке своей расскажи, — попросил Зимородинский. — Хватит о всякой дряни!

— Угу, — согласился Андрей и весь следующий час говорил только о Наташе. Ему нужен был «поверенный», а Слава был именно тем человеком, который понимал. Ласковин мог бы рассказывать о своей Наташе до самого утра, но сэнсэй деликатно напомнил: третий час ночи, не худо бы и поспать немного.

Утром Андрей ушел. Причем сначала он намеревался заехать домой, переговорить с отцом Егорием, но в последний момент передумал и поехал к Наташе. Потому что ужасно соскучился.

— С днем рождения тебя, с наступающим! — напутствовал его Зимородинский. — Удачи!

«Жаль, что не со мной! — подумал он о тучах, сгущавшихся над его учеником. — Такой вызов!»

Глава двадцать вторая

Наташа плохо спала этой ночью. И предыдущей — тоже. Ей было страшно. Безотчетный страх. В чем-то даже хуже, чем страх перед бандитами. Наташа не понимала, что происходит. То есть, когда Андрей был рядом, она ничего и не хотела понимать. Ей было просто хорошо. А когда он уходил… Он всегда уходил. Наташа не знала, куда он уходит. То есть знала, но — умом. С его слов. У него была работа. Какая? Догадаться не так трудно. По тому, что носит при себе пистолет, по тому, как жестоко и быстро расправился с ее обидчиками, по тому, что на следующий день (именно что на следующий) так уверенно сказал: больше никто никогда тебя не побеспокоит. Никто и никогда.