Я чужая невеста

То есть это что значит — не осуществил супружеское право? То есть у нас ничего не было? Этот мерзавец мне попросту наврал?! И в образе рыжего шута наврал, и в образе Хранителя Грез не постеснялся?

Он врал мне все время! Во всех обличьях!

Я затрясла головой, не в силах понять — радоваться или огорчаться. Хотя что тут понимать? Конечно же — радоваться! Да я сейчас запрыгаю от счастья!

— Значит, вы можете ее снять?! — спросила я с надеждой.

Возможно, мне врали не только о постели? Возможно, никакая болезненная процедура и не нужна? Все просто, проще некуда, и сейчас проклятого дракончика с меня смоют каким-нибудь магическим мылом?!

— Снять брачную печать? — усмехнулась жрица. — Разве что вместе с твоей кожей. Но даже это не поможет тебе, сестра. Печать обрела свою брачную суть, потому что тебе нужен этот мужчина. Потому меронин красного цвета. Желание не удовлетворено.

— И что же теперь... — пробормотала я.

Такое ощущение, что я падаю в какую-то пропасть. Во всех смыслах. Даже физически.

— Это очень просто. — Жрица пожала плечами. — Люби его. Возьми его. Позволь ему взять себя. Я не знаю, что может помешать этому.

Что делают взрослые, умные и отважные женщины, когда их жизнь рушится окончательно и бесповоротно?

Правильно. Они падают в обморок.

Обморок, правда, был странноватый. Тело тихо сползло с кресла, а сознание, видимо, от ужаса, не смогло отключиться совсем.

Я смутно понимала, что меня подхватывают на руки, куда-то несут. В памяти даже удержались обрывки разговора, мужские голоса:

...странное решение...

— ...должен исправить...

И женский, с насмешливыми нотками:

— ...серебро отличается удивительной недальновидностью...

А потом — легкий холодок портала. И прохлада атласной простыни подо мной, приятная для обнаженной кожи, и ветерок, щекочущий спину... тоже голую.

Приоткрыла один глаз, чтобы увидеть прямо перед ним бешено-оранжевую поверхность. Так. Я лежу на постели, ничком, явно голая. Судя по цвету простыни, все еще на Ленейре. А ветерок сверху — вовсе не ветерок, а пальцы, почти невесомо гуляющие по спине. И каждое их прикосновение было как едва ощутимый разряд молнии, от которого хотелось выгнуться как кошка и замурлыкать... Особенно вот здесь! Да, и здесь тоже... О да, да, я готова лежать так вечно! Только пусть эти пальцы пробегут и ниже талии, и еще ниже... Но там...

При этой мысли в голове чуть прояснилось.

Ниже талии я, хвала Создателю, прикрыта тем же прохладным атласом.

Я повернула голову, открыла второй глаз и приподнялась на локте. Клянусь, вскочила бы! Не будь я голой.

Рыжий мерзавец, сидевший рядом со мной, имел очень сосредоточенный вид. Нахмуренные брови, волосы убраны в одну косу. Одет...

— Не шевелись, пожалуйста. Лежи как лежала, — сквозь зубы, почти приказным тоном.

Так.