Я чужая невеста

Но на ощупь я не смогла бы их отличить. А выделившиеся скулы хотелось потрогать. И в глазах Безумного Барда не было холодного огня. Там горел уже знакомый голод, не опасный, нет... Этому мужчине хотелось схватить меня в охапку и не отпускать. Любить мое тело так же, как он любит меня саму.

А как он выглядит... Я вдруг отчетливо поняла, что мне все равно. Тот, совсем недавний, испуг растворился в более сильной эмоции. Все маски Мидьяра Ле-Кинаро перестали иметь значение. Нет, я боялась... совсем чуть-чуть. Но вовсе не Безумного Барда. И даже знала, что этот страх глупый.

— Я не могу сейчас... — хрипло сказал мой мужчина. — Не могу контролировать свою внешность. Слишком хочу тебя. Слишком сильно. Позже... наверное, смогу. Когда...

— Ярр, — сказала я, продолжая завороженно его рассматривать. — Ты только птичью маску не надевай, ладно? Остальное... неважно.

И снова услышала протяжное, недоверчивое:

— Жрица сказала, что мы должны осуществить супружеское право. И мне ужасно жалко, что мы давно этого не сделали.

— Должны... — эхом повторил Мидьяр, и на его лице появилась привычная нахальная ухмылка. — Ну раз она сказала! И раз тебе жалко...

Меня подхватили на руки, и я немедленно обвила руками сильную шею, запустила пальцы в косу и уложила голову на широкое плечо. О Создатель, как же хорошо!

— Я хочу тебя, — прошептал бархатный голос в самое ухо. — Я хочу тебя так, как никогда никого не хотел. Лавелин... Я не называл так никого и никогда. Я буду называть так тебя, нравится тебе или нет.

И я знала, чувствовала, что он говорит правду.

— Мне нравится, — призналась тоже шепотом.

— Я так хочу тебя... — повторил он хрипло.

— Да, — откликнулась я и провела губами по его шее. Какая гладкая кожа... и этот терпкий вкус, и миндальный запах... — Я тоже тебя хочу...

Когда тебя несут на руках — это как полет. А если несет любимый, полет превращается в предвкушение. Предвкушение полета иного, заоблачного, невыносимо блаженного, в конце которого ждет... наверное, счастье? Хотя в этот момент мне казалось, что стать еще счастливее просто невозможно.

Когда меня положили на кровать и оставили одну, я испытала даже не разочарование — пустоту и одиночество. Особенно когда открыла глаза и никого не увидела. Только бежевый потолок своей спальни.

Мгновенно повернувшись на бок и приподнявшись на локте, я облегченно вздохнула: вот он, никуда не делся! Расстегивает так мешавший мне камзол и не сводит с меня глаз. И да, плохо владеет собой, с трудом выпутывает пуговицы из петелек. Зачем, зачем на форменных камзолах столько пуговиц?! И почему Ярр не снял его сразу, как пришел?

С рубашкой он справился гораздо быстрее и встал около меня на колени. Отвел со моего лба прядь волос и с удивленной нежностью проговорил:

— У тебя в глазах словно звезды горят.